Это неприятное обстоятельство и заставило его искать возможности совершить подлог в другом месте, по соседству с нами.
Прежний священник нашей церкви умер за несколько лет до этого, и здесь опасности не было.
Старый Уэлмингам устраивал его больше, чем Нолсбери.
Его отец увез его мать из Нолсбери и жил с ней неподалеку от нас, в большом доме у самой реки.
Люди, знавшие, что он любил уединение, когда был холостым, не удивлялись, что он и женатый продолжает сохранять прежние привычки.
Если б он не был уродом, его уединенная жизнь с молодой женой могла бы показаться подозрительной. Но никого не удивляло, что он продолжал прятать от всех свое уродство.
Он жил в наших местах, пока не унаследовал Блекуотер-Парк.
По прошествии двадцати четырех лет кто мог заподозрить (священник-то наш умер!), что свадьбу он не отпраздновал столь же уединенно, как прожил всю свою прежнюю жизнь, и что не обвенчался в церкви Старого Уэлмингама?
Вот почему его сын решил, что Старый Уэлмингам - наилучшее место, чтобы ради собственной выгоды втайне исправить положение вещей.
Вы, может быть, удивитесь, когда я скажу вам, что он подделал запись в метрической книге неожиданно для самого себя и что мысль об этом пришла ему в голову под влиянием минуты.
Сначала он хотел просто вырвать страницу на подходящем месте и уничтожить ее, а потом поехать в Лондон и сказать тамошним юристам, чтобы они сами добыли ему свидетельство о браке его родителей, конечно указав соответствующее число и год.
Никто после этого не заподозрил бы, что его отец и мать были не обвенчаны. Но он не был уверен, одолжат ему денег при этих обстоятельствах или нет. Во всяком случае, если б встал вопрос о его законных правах на титул и поместье, ответ у него был наготове.
Когда в руках у него оказалась метрическая книга - он стал ее просматривать и увидел незаполненное место на одной из страниц за 1803 год, очевидно оттого, что следующая длинная брачная запись не помещалась там и поэтому ее записали вверху на следующей странице.
При виде этого пустого места его планы изменились.
Перед ним была возможность, которой он никогда не ожидал, о которой и не мечтал, и он ею воспользовался - вы знаете, каким образом.
Для того чтобы его собственная метрика совпадала с записью о браке его родителей, ему нужен был июль месяц.
А пустое место было на сентябрьской странице.
Но в случае каких-либо вопросов он всегда мог сказать, что родился семимесячным.
Я была так глупа, что, когда он рассказал мне свою историю, мне стало жаль его.
Как раз на это он и рассчитывал, как Вы дальше увидите.
Я сочла, что судьба поступила с ним жестоко.
Он был не виноват в том, что его отец и мать не поженились, а они не были женаты тоже не по своей вине.
Даже более разборчивая женщина, чем я, - женщина, которой не так страстно хотелось бы золотых часов с цепочкой, и она нашла бы для него оправдание.
Во всяком случае, я держала язык за зубами и помогла ему скрыть то, что он сделал.
Какое-то время он употребил на то, чтобы подделать чернила (он все смешивал их в разных моих пузырьках) и почерк.
Наконец это ему удалось, и он сделал из своей матери порядочную женщину, а она была уже в могиле!
Пока что я не отрицаю, что он вел себя по отношению ко мне довольно честно, не жалея расходов.
Он подарил мне часы с цепочкой - они были великолепной работы и очень дорого стоили.
Они до сих пор у меня и ходят прекрасно.
Прошлый раз Вы сказали, что миссис Клеменс поделилась с Вами всем, что знала.
В таком случае, мне незачем описывать Вам ложный скандал, из-за которого я пострадала - пострадала невинно, я это утверждаю!
Вы знаете так же хорошо, как и я, что за чепуху вбил себе в голову мой муж, когда проведал о моих свиданиях и секретах с этим прекрасным джентльменом.
Но Вы не знаете, чем все это кончилось между этим прекрасным джентльменом и мною.
Читайте дальше и судите сами о его поведении.
Первые слова, которые я ему сказала, когда увидела, как повернулось дело, были:
"Оправдайте меня! Снимите с моей репутации пятно, которого, как вы знаете, я не заслужила.
Я не требую, чтобы вы во всем открылись моему мужу, - только скажите ему под честным словом джентльмена, что он неправ и что я не виновата в том, в чем он меня подозревает.
Сделайте для меня хотя бы это после всего того, что я для вас сделала".
Он наотрез отказался.
Он мне прямо заявил, что ему выгодно, чтобы мой муж и все соседи верили в эту ложь, потому что тогда они не заподозрят правду.
Но я не сдавалась и сказала ему, что в таком случае муж мой и все остальные узнают правду из моих собственных уст.
Ответ его был немногословен: если я проговорюсь и погублю его, я сама погибну вместе с ним.
Да! Вот к чему это все привело.
Он обманул меня. Он не сказал мне, чем я рискую, помогая ему.
Он воспользовался моим неведением, он обольстил меня своими подарками, он растрогал меня своей историей, а в результате сделал меня своей сообщницей.
Он весьма хладнокровно заявил мне об этом и кончил тем, что впервые сказал мне о страшной каре за это преступление.
В те дни закон не был столь благодушным, как теперь.
Вешали не только убийц и с женщинами-преступницами не обращались, как с дамами, попавшими в несчастье.
Признаюсь, он напугал меня, подлый самозванец! Презренный негодяй!
Вы понимаете теперь, как я его ненавидела?