Как я и предполагал, никто не явился предъявить мне обвинение. Нужные формальности были соблюдены, и меня отпустили.
Когда я выходил из городской ратуши, мне подали письмо от мистера Доусона.
Он писал, что дела задержали его, поэтому он не смог приехать и лично подтвердить мне свою готовность оказать мне всяческую помощь, если б она мне понадобилась.
Я тут же написал ему в ответ о своей искренней благодарности и о том, что сожалею о невозможности повидать его, ибо по неотложным делам должен сегодня же вернуться домой.
Через полчаса экспресс мчал меня в Лондон.
II
Было около десяти часов вечера, когда я доехал до Фулема и разыскал дорогу в Гоуверз-Уолк.
Лора и Мэриан встретили меня у дверей.
Мне кажется, что до этой минуты мы сами не сознавали, как крепки те узы, которые связывали нас троих.
Наша встреча была такой радостной, будто разлука длилась много месяцев, а не несколько дней.
У Мэриан было измученное, озабоченное лицо.
Как только я увидел ее, я понял, кто принял на себя все удары судьбы и нес на своих плечах все заботы в мое отсутствие.
Лора выглядела несравненно лучше и оживленнее, чем раньше. Мне стало ясно, что Мэриан тщательно скрыла от нее страшную смерть в Старом Уэлмингаме и настоящие причины нашего теперешнего переезда со старой квартиры.
Перемена обстановки, по-видимому, очень обрадовала и заинтересовала Лору.
Она сочла, что у Мэриан явилась счастливая мысль устроить мне сюрприз - переехать из тесного, шумного, многолюдного городского квартала в тихое, тенистое загородное местечко близ реки.
У нее было много планов на будущее - она говорила о рисунках, которые ей предстояло закончить, о новых покупателях и заказчиках, которых я разыскал, о шиллингах и пенсах, которые она скопила, и, показав мне свой туго набитый кошелек, гордо предложила мне взвесить его на руке.
Для меня было радостным сюрпризом увидеть, как она похорошела и поправилась, - я этого не ждал. Я был обязан столь неожиданным счастьем мужеству Мэриан, преданности Мэриан.
Когда мы с Мэриан остались одни и могли откровенно поговорить обо всем, я попытался выразить ей благодарность и восхищение, которые переполняли мое сердце.
Но благородная, великодушная Мэриан не пожелала и слушать меня.
Святое женское самоотречение, отдающее все, ничего не требуя взамен, было присуще ей всегда и во всем.
- Я бы написала вам более обстоятельно, - сказала она, - но у меня не было ни одной свободной минуты...
Вы выглядите усталым и измученным, Уолтер.
Боюсь, что письмо мое очень встревожило вас?
- Да, вначале, - ответил я, - но я успокоился, Мэриан, зная, что могу всецело положиться на вас.
Прав ли я: этот неожиданный переезд вызван каким-нибудь новым коварством графа Фоско?
- Вы совершенно правы, - сказала она.
- Вчера я видела его и, что еще хуже, Уолтер, я говорила с ним.
- Говорили с ним?
Он узнал, где мы живем?
Он приходил к нам?
- Да.
Он приходил в дом, но не поднялся к нам.
Лора его не видела, она ни о чем не подозревает.
Я расскажу вам, как это произошло. Верю и надеюсь, что опасность уже миновала.
Вчера я была в гостиной, там, на нашей старой квартире.
Лора сидела за столом и рисовала, я ходила по комнате и наводила порядок.
Подойдя к окну, я выглянула на улицу.
На противоположной стороне, как раз напротив нашего дома, я увидела графа! Он разговаривал с каким-то человеком.
- Он заметил вас в окне?
- Нет. По крайней мере, я думала, что не заметил.
Я была так потрясена его появлением, что не могу с уверенностью сказать, заметил он меня или нет.
- Кто был с ним?
Незнакомый человек?
- Нет, Уолтер, знакомый!
Как только я опомнилась, я сразу его узнала.
Это был директор лечебницы для умалишенных.
- Граф показал ему наш дом?
- Нет. Они разговаривали так непринужденно, как будто совершенно случайно встретились на улице.
Я осталась у окна, наблюдая за ними из-за занавески.
Если б в эту минуту Лора видела мое лицо! К счастью, она углубилась в свое рисование.