Да, Уолтер, он заявил, что в ту минуту, когда он собирался указать директору нашу квартиру, он подумал о том, как я буду страдать, если меня снова разлучат с Лорой, он подумал о моей ответственности, если б меня обвинили в устройстве ее побега. Он вторично пошел на риск (хотя и ждет от вас всяческих неприятностей, Уолтер) и не указал нашей квартиры - ради меня.
Он просил только об одном: чтобы я помнила о его самопожертвовании и умерила ваш пыл - ради самой себя! В моих собственных интересах! Интересах, о которых ему, возможно, никогда уже не удастся говорить со мной.
Я не пошла на эту сделку - я бы скорей умерла, чем согласилась!
Можно верить ему или нет, лгал он или говорил правду, что отослал директора лечебницы под каким-то предлогом, но я сама видела, как тот ушел, даже не посмотрев в нашу сторону, не поглядев на наше окно...
- Я верю, что граф говорил правду, Мэриан.
Самые лучшие из людей бывают непоследовательны, делая добро, почему же худшим из них не быть непоследовательными, причиняя зло?
Но я думаю, что в то же время он пытался запугать вас, угрожая сделать то, чего на самом деле сделать не мог.
Мне кажется, не в его власти заставить доктора вернуть Лору в лечебницу теперь, когда сэр Персиваль умер и миссис Катерик находится вне его власти.
Но мне хочется знать, что было дальше.
Что сказал граф обо мне?
- Под конец он заговорил о вас.
Глаза его сверкнули холодным блеском. Взгляд его стал неумолимо жестоким и манеры такими, какими они иногда бывали в прошлом, в Блекуотер-Парке, когда в них сквозили непреклонная воля и неприкрытое издевательство. Непостижимый человек!
"Предостерегите мистера Хартрайта, - сказал он с самым высокомерным видом: - когда он будет мериться силами со мной, пусть помнит, что вступает в борьбу с человеком мыслящим, с человеком, которому нет дела до законов и общественных условностей!
Если б мой горячо оплакиваемый друг слушался моих советов, судебное дознание велось бы по поводу мертвого тела мистера Хартрайта.
Но мой горячо оплакиваемый друг был весьма упрям.
Взгляните!
Я скорблю о нем и, отмечая потерю, ношу траур в душе и траур на шляпе.
Сей пошлый черный креп выражает чувства, уважать которые я призываю мистера Хартрайта.
Эти чувства могут привести к безграничной вражде, если он осмелится пренебречь ими.
Пусть довольствуется тем, что имеет, - тем, что я оставляю неприкосновенным ради вас!
Передайте ему привет от меня и скажите: если он пальцем шевельнет, он будет иметь дело с самим Фоско!
Говоря простым английским языком, я довожу до его сведения, что Фоско ни перед чем не остановится!
До свиданья, дорогая леди!"
Его стальные серые глаза задержались на моем лице, он величественно снял шляпу, низко поклонился - и ушел.
- Не возвратился? Не сказал последнего слова?
- Когда он дошел до угла, он обернулся, помахал рукой и театральным жестом ударил себя в грудь.
Он исчез в противоположной стороне от нашего дома, а я поспешила к Лоре.
По дороге к дому я решила немедленно переехать.
Оставаться на прежней квартире (тем более в ваше отсутствие) после того, как граф выследил нас, было крайне опасно.
Я бы рискнула подождать вашего возвращения, если б была уверена, что вы скоро приедете.
Но я ведь не знала точно, когда это будет. Переехать было необходимо, сделать это надо было немедленно.
Еще до отъезда вы как-то говорили, что для укрепления здоровья Лоры хорошо было бы переехать в более спокойное место, где воздух чище.
Я напомнила ей об этом и предложила устроить вам сюрприз, не утруждая вас хлопотами переезда. Она горячо откликнулась на мое предложение и заторопилась не меньше, чем я.
Она помогла мне упаковать все ваши вещи, а теперь сама разложила их здесь, в вашей новой рабочей комнате.
- Почему вы решили переехать именно сюда?
- Я плохо знаю пригороды Лондона, но Фулем я немножко знаю, потому что когда-то посещала здесь школу. Нам следовало переехать как можно дальше от прежней квартиры.
Надеясь, что школа еще существует, я отправила туда посыльного с запиской.
Оказалось, что школа на месте. Директрисой школы была теперь дочь моей старой учительницы. Согласно моим указаниям, мне наняли эту квартиру.
Когда посыльный вернулся с адресом нашего нового жилища, были уже сумерки.
Мы переселились вечером. Было совсем темно, и наш отъезд остался незамеченным.
Правильно ли я поступила, Уолтер?
Оправдала ли я ваше доверие?
Я ответил ей тем, что от всей души поблагодарил ее.
Но лицо ее выражало явную тревогу. Она снова заговорила о графе Фоско.
Я видел, что ее отношение к нему изменилось.
Она уже не вспыхивала от гнева при его имени, не торопила меня поскорее свести счеты с ним.
Теперь, когда она поверила в искренность его чувства к ней, ее органический ужас перед его злобной энергией и неусыпной прозорливостью, казалось, стал еще сильнее, - она стала с еще большим недоверием относиться к нему, зная его безграничное коварство.
Взгляд ее был полон затаенного страха, когда она вполголоса, нерешительно спросила меня, как я отношусь к его угрозам и что намерен предпринять в дальнейшем.
- С тех пор как я виделся с мистером Кирлом, прошло не так много времени, Мэриан, - отвечал я.
- Прощаясь с ним, я сказал ему напоследок о Лоре: