"В присутствии всех тех, кто сопровождал на кладбище подложные похороны, ее родной дом откроет перед ней двери; по приказанию главы семьи Фэрли лживая надпись над могилой ее матери будет уничтожена; права Лоры Фэрли будут восстановлены, а те двое, кто совершил страшное злодеяние, ответят за свое преступление, - ответят передо мной, если закон не будет властен покарать их".
Одного из них я уже не могу призвать к ответу.
Другой жив - и решение мое остается в силе.
Глаза ее заблестели, щеки зарделись.
Она ничего не сказала, но я понял по выражению ее лица, что она всецело одобряет меня.
- Не буду скрывать от вас, как не скрываю от самого себя, - я не уверен в конечном успехе.
То, что нам предстоит сделать, возможно, несоизмеримо труднее и рискованнее, чем то, что мы уже сделали. Мы все равно должны отважиться на это, Мэриан.
Я не настолько опрометчив, чтобы вступать в единоборство с таким человеком, как граф Фоско, не подготовившись предварительно.
Я научился терпению, я умею ждать.
Пусть граф считает, что его слова возымели свое действие. Пусть ничего о нас не знает и не слышит: пусть почувствует себя в полной безопасности. Если я его правильно понял, присущие ему самомнение и заносчивость ускорят развязку.
По этой причине я буду выжидать. Но есть и другая, гораздо более важная причина.
Мое положение в отношении вас, Мэриан, и особенно в отношении Лоры должно стать более определенным, прежде чем я сделаю последнюю попытку призвать к ответу графа Фоско.
Она подвинулась ближе и удивленно взглянула на меня.
- Каким образом ваше положение может стать более определенным? - спросила она. - Что вы хотите сказать?
- Я скажу вам, когда придет время, - отвечал я.
- Оно еще не настало - может быть, оно никогда не настанет.
Может быть, я никогда ничего не скажу Лоре - даже вам ничего не скажу, пока не уверюсь, что имею на то право и могу говорить, не боясь потревожить ее.
Оставим это.
Поговорим о более неотложных вопросах.
Вы скрыли от Лоры, великодушно скрыли от нее смерть ее мужа...
- О, конечно, Уолтер! Мы еще долго не скажем ей об этом, правда?
- Нет, Мэриан, надо сказать ей.
Лучше будет, если вы сами расскажете ей о смерти сэра Персиваля, чем если она узнает об этом случайно, - а это всегда может произойти.
Не посвящайте ее в подробности, но очень мягко, очень осторожно скажите ей, что он умер.
- Вы хотите, чтобы она узнала о смерти своего мужа не только из опасения, что она случайно услышит об этом, Уолтер, но и по другой причине?
- Да.
- И эта причина стоит в прямой связи с тем, о чем вы не хотите до времени говорить мне? О чем вы, может быть, никогда не скажете Лоре?
Она подчеркнула свои последние слова.
Я отвечал ей утвердительно.
Кровь отхлынула от ее щек.
С минуту она смотрела на меня очень внимательно, очень серьезно.
Непривычная нежность засияла в ее темных глазах и смягчила выражение лица, когда взгляд ее скользнул туда, где обычно сидела любимая спутница всех наших радостей и печалей.
- По-моему, я поняла, - сказала она.
- Мне думается, я должна сказать ей о смерти ее мужа ради нее и ради вас, Уолтер.
Она вздохнула, задержала мою руку в своей, быстро отпустила ее и вышла из комнаты.
На следующий день Лора узнала, что с его смертью она обрела свободу и что вместе с ним погребены ошибка и несчастье ее жизни.
Мы никогда больше не упоминали его имени, мы никогда больше не говорили о нем.
С молчаливого обоюдного согласия, мы с Мэриан избегали также малейшего намека на ту другую тему, время для которой еще не наступило.
Но мы постоянно думали об этом и жили этой мыслью.
С тревогой, волнением и любовью мы оба наблюдали за Лорой, ожидая и надеясь, что время настанет, что наконец настанет тот час, когда я смогу сказать...
Постепенно мы вернулись к нашему обычному размеренному образу жизни.
Я возобновил мою ежедневную работу, прерванную поездкой в Хемпшир.
Мы платили за нашу новую квартиру больше, чем за старую, которая была менее удобной и вместительной. С материальной стороны наше будущее выглядело очень нелегким, и это еще больше подстрекало мое трудолюбие.
Непредвиденные случайности могли быстро истощить наш скудный денежный фонд в банке. В конечном итоге единственное, на что мы могли рассчитывать, - была моя работа.
Необходимо было работать как можно усидчивее и продуктивнее, и я прилежно принялся за дело.
Но пусть не предполагают мои читатели, что в этот промежуток времени, посвященный уединению и работе, я не стремился больше к той цели, с которой были связаны все мои помыслы и поступки, описанные здесь.
Эта цель неотступно стояла передо мной, не ослабевая, не отдаляясь.
Но все зреет во времени. А пока что у меня было время для того, чтобы принять меры предосторожности, отдать долг благодарности и разрешить один загадочный вопрос.
Меры предосторожности, конечно, относились к графу.
Необходимо было елико возможно выяснить, собирается ли он оставаться в Англии, - иными словами, будет ли он в пределах досягаемости для меня.