- Я заплачу вдвое, если вы будете там через четверть часа!
- Постараюсь, сэр!
Я взглянул на часы.
Одиннадцать часов.
Нельзя было терять ни минуты.
Стремительное движение кеба, сознание, что каждая минута приближает меня к графу, что наконец я могу беспрепятственно отважиться на это рискованное предприятие, - все вместе привело меня в такое возбуждение, что я все время просил кучера ехать быстрее.
Когда мы выехали на шоссе, я в нетерпении высунулся из окна кеба, чтобы посмотреть, скоро ли мы прибудем на место.
Где-то в отдалении часы гулко пробили четверть двенадцатого, когда мы завернули на Форест-Род.
Я остановил кеб, немного не доезжая до загородной резиденции графа, быстро расплатился с кебменом и поспешно направился к дому.
На пути к калитке я увидел какого-то человека, он шел мне навстречу.
Мы встретились под газовым фонарем и посмотрели друг на друга.
Я сразу же узнал светловолосого иностранца со шрамом на щеке; он, по-видимому, тоже узнал меня.
Он ничего не сказал мне и, вместо того чтобы остановиться перед домом, как сделал это я, медленно пошел дальше.
Случайно ли оказался он на Форест-Род или выследил графа до самого дома?
Мне было некогда думать об этом.
Подождав, пока незнакомец не скроется из виду, я позвонил.
Было двадцать минут двенадцатого. Граф мог отказаться принять меня под предлогом, что уже лег спать.
Для того чтобы это препятствие не встало на моем пути, я решил послать ему мою визитную карточку, не задавая вопроса, может ли он принять меня. В то же время необходимо было дать ему понять, что у меня есть серьезная причина для неотлагательного визита даже в такой поздний час.
Я достал свою визитную карточку и написал "по важному делу".
В это время горничная открыла калитку и подозрительно спросила, что мне угодно.
- Пожалуйста, передайте это вашему господину, - ответил я, подавая ей свою визитную карточку.
По нерешительности, с которой она ее взяла, я понял, что, если бы я спросил, дома ли граф, ей было заранее приказано ответить, что его нет.
В крайнем замешательстве поглядев на меня, она пошла к дому, закрыла за собой входную дверь и оставила меня ждать в палисаднике.
Через минуту она снова появилась:
- Граф передает привет и спрашивает, не будете ли вы любезны сказать, по какому делу вы хотите его видеть.
- Передайте ему мой привет, - отвечал я, - и доложите, что о своем деле я скажу только ему самому.
Она ушла, затем снова вернулась и попросила меня войти.
Я последовал за нею.
Через минуту я был в доме графа Фоско.
VII
В холле не было лампы, но при тусклом свете свечи, которую держала в руках горничная, я увидел, как из другой комнаты в переднюю тихо вошла пожилая дама.
Она бросила на меня быстрый змеиный взгляд и, не ответив на мой поклон, стала медленно подниматься по лестнице.
Мое знакомство с дневником Мэриан подсказало мне что пожилая дама была мадам Фоско.
Служанка ввела меня в комнату, из которой только что вышла графиня.
Я очутился лицом к лицу с графом.
Он был все еще в вечернем костюме, кроме фрака, который он небрежно сбросил на кресло.
Рукава его белоснежной рубашки были слегка отвернуты у кисти.
Подле него по одну сторону стоял чемодан, по другую - открытый сундук.
Повсюду были разбросаны книги, бумаги, одежда.
Около двери на столе стояла клетка с белыми мышами, хорошо знакомая мне по описаниям.
Канарейки и какаду, по всей вероятности, были "где-то в другой комнате.
Когда я вошел, граф сидел у сундука и укладывал вещи. Он встал, чтобы принять меня, держа в руках какие-то бумаги.
Лицо его хранило следы потрясения, пережитого им в театре.
Толстые щеки обвисли, холодные серые глаза неустанно наблюдали за мной, его голос, взгляд, манеры - все говорило о недоверчивости и недоумении по поводу моего визита. Он сделал шаг ко мне и с холодной любезностью попросил меня сесть.
- Вы пришли по делу, сэр? - спросил он.
- Я совершенно теряюсь в догадках. Какое дело вы можете иметь ко мне?
Нескрываемое любопытство, с которым он меня рассматривал, убедило меня, что он не заметил меня в опере.
Он увидел Песку - и с той минуты он уже не замечал никого из окружающих.
Мое имя, конечно, предупредило его о моих враждебных намерениях, но, казалось, он действительно не подозревает, с какой целью я пришел к нему.
- Я очень рад, что застал вас дома, - сказал я.