Молодая или старая?
- Право, сэр, была такая толпа и такая давка, что я не очень хорошо помню эту леди.
Ничего не могу припомнить о ней, кроме ее имени.
- Вы помните ее имя!
- Да, сэр.
Ее звали леди Глайд.
- Как же вы это запомнили, а как она выглядела - забыли?
Кучер ухмыльнулся и в замешательстве переступил с ноги на ногу.
- Сказать по правде, сэр, я незадолго до этого женился, и фамилия моей жены, пока она не сменила ее на мою, была такая же, как у леди, только просто Глайд, сэр, - сказал кучер.
- Сама леди назвала свое имя.
"Ваше имя на сундуках, мэм?" - спросил я.
"Да, - говорит она. - Моя фамилия проставлена на багаже - леди Глайд". -
"Вот как! - думаю я.
- Я никогда не запоминаю всякие знатные фамилии, но эта мне хорошо знакома".
А насчет того, когда это было - год назад или нет, - вот этого не помню, сэр.
Но могу под присягой показать про толстого джентльмена и про фамилию леди.
То, что он не помнил, какого числа он ездил на вокзал, было несущественно - число было проставлено черным по белому в книге заказов его хозяина.
Я понял, что теперь в моих руках те простые, ясные факты, с помощью которых я могу одним ударом доказать несостоятельность заговора графа.
Не колеблясь ни минуты, я отвел хозяина в сторону и рассказал ему, какую важную роль сыграла его книга заказов и свидетельство кучера.
Условившись возместить ему убыток, если кучеру придется уехать со мной дня на два, на три, я снял копию с заказа графа, точность которой засвидетельствовал сам хозяин.
С Джоном Оэном я условился, что он будет в моем распоряжении в течение трех дней или дольше, если это понадобится.
Теперь у меня были все нужные мне бумаги вместе с медицинским свидетельством о смерти и письмом сэра Персиваля.
С этими письменными доказательствами и с устным ответом кучера я направился к конторе мистера Кирла.
Я хотел рассказать ему, во-первых, обо всем, что я сделал; во-вторых, предупредить его о моем намерении повезти мою жену завтра в Лиммеридж, с тем чтобы ее публично признали в доме ее дяди.
Я считал, что мистер Кирл должен сам решить, поедет ли он с нами как поверенный мистера Фэрли, чтобы в интересах семьи присутствовать при этом событии.
Я не стану рассказывать об удивлении мистера Кирла и о том, как он отозвался о моем поведении во время расследования.
Необходимо только отметить, что он сразу же решил сопровождать нас в Кумберленд.
Мы поехали туда рано утром на следующий же день.
Лора, Мэриан, мистер Кирл и я - в одном купе, а Джон Оэн с клерком мистера Кирла - в другом.
Приехав в Лиммеридж, мы сначала отправились на ферму Тодда.
У меня было твердое намерение ввести Лору в дом ее дяди только после того, как он признает ее своей племянницей.
Я предоставил Мэриан договориться с миссис Тодд (которая не могла прийти в себя от изумления) о том, где они разместятся на ночь; условился с ее мужем, что Джона Оэна гостеприимно приютят у себя рабочие фермы, а затем мы с мистером Кирлом пошли в Лиммеридж.
Мне не хочется подробно описывать наше свидание с мистером Фэрли, ибо даже вспоминать об этой сцене мне противно.
Скажу только, что я добился своего.
Мистер Фэрли пытался вести себя с нами в обычной для него манере.
Мы оставили без внимания его вежливую наглость в начале нашего разговора.
Мы выслушали без сочувствия его последующие уверения, что разоблачение этой истории буквально убило его.
Под конец он хныкал и ныл, как капризный ребенок.
Откуда мог он знать, что его племянница жива, когда ему сказали, что она умерла?
Он с удовольствием примет дорогую Лору, если только мы дадим ему время немного прийти в себя.
Мы хотим уморить его, свести его в могилу?
Нет?
Тогда зачем торопить его?
Он повторял свои возражения на всевозможные лады, пока я решительно не поставил его перед неизбежным выбором: либо он признает свою племянницу теперь, либо ему впоследствии придется проделать это публично - в зале судебного заседания.
Мистер Кирл, к которому он обратился за помощью, твердо сказал ему, что он должен решить этот вопрос сию же минуту.
Как этого и надо было ожидать, он выбрал то, от чего можно было поскорее отделаться, - с внезапным приливом энергии он возвестил, что не в силах больше слушать нас и что мы можем поступать, как нам заблагорассудится.
Мистер Кирл и я сразу же пошли вниз и договорились о письменном приглашении всем жителям Лиммериджа, которые присутствовали на подложных похоронах. Мы пригласили их от имени мистера Фэрли прийти завтра в его дом.
Затем мы написали каменщику, изготовлявшему надгробные памятники, с просьбой прислать человека на кладбище Лиммериджа для того, чтобы стереть одну из надписей. Мистер Кирл ночевал в доме, он взял на себя труд обязать мистера Фэрли подписаться под этими приглашениями после того, как они будут ему прочтены.
Вернувшись на ферму, я посвятил остаток дня написанию ясного, краткого отчета о самом преступлении и о тех фактах, которые его разоблачали; отчет свой я представил на одобрение мистеру Кирлу, прежде чем прочитать его публично.
Мы условились, в каком порядке - по мере прочтения документа - будут представлены доказательства нашей правоты.