Мы пошли переночевать на ферму к нашим друзьям, а на следующее утро жители всей деревни и все окрестные фермеры шли за нами до самой станции. Провожаемые их сердечными, добрыми пожеланиями, мы поехали обратно в Лондон.
В то время как зеленые холмы Кумберленда таяли, убегая вдаль, я вспоминал о нашем горестном прошлом, наполненном длительной и трудной борьбой, и, вспоминая об этом, я понял, что материальная нужда, вынудившая нас не прибегать ни к чьей посторонней помощи, косвенно способствовала нашему успеху, ибо заставила меня действовать совершенно самостоятельно.
Если бы мы были достаточно богаты, чтобы обратиться к помощи закона, к каким бы результатам это привело?
По собственным словам мистера Кирла, мы вряд ли выиграли бы судебный процесс и, конечно, не имели бы возможности собрать те доказательства, которые помогли нам раскрыть преступление.
Судебное вмешательство никогда не предоставило бы мне возможности повидаться с миссис Катерик.
Судебное вмешательство никогда не смогло бы заставить Песку стать мечом возмездия, принудившим графа к исповеди.
II
К цепи событий, которые я описываю, мне остается прибавить еще два звена, для того чтобы завершить это повествование.
Наше счастливое, новое для нас чувство освобождения от тяжелого гнета прошлого не успело еще стать привычным, когда за мной прислал один мой знакомый, который когда-то дал мне первый заказ по гравюрам на дереве. Я получил от него новое подтверждение его заботы о моем благополучии.
Его посылали в Париж для ознакомления с новым процессом гравирования, желая выяснить, выгоден ли он по сравнению со старым методом.
Знакомый мой был занят и не имел времени исполнить это поручение. Он любезно предложил мне заменить его.
Я с благодарностью сразу же согласился, ибо, если бы я хорошо справился с этим делом, я мог получить постоянную работу в иллюстрированной газете, в которой сейчас работал от случая к случаю.
Мне дали необходимые указания, и на следующий же день я начал собираться в дорогу.
Снова оставляя Лору (но при каких изменившихся обстоятельствах!) на попечении ее сестры, я задумался о будущем нашей Мэриан. Мысль об этом часто тревожила меня и мою жену.
Имели ли мы право эгоистически принимать всю любовь, всю преданность этой великодушной женщины?
Нашим долгом и лучшим выражением нашей любви и благодарности к ней было бы, позабыв о себе, подумать только о ней.
Я попытался высказать все это Мэриан, когда перед моим отъездом мы с ней остались одни.
Она не дала мне договорить и взяла меня за руку.
- После всего, что мы трое выстрадали вместе, - сказала она, - у нас не может быть другой разлуки, кроме самой последней. Только смерть разлучит нас.
Мое сердце и мое счастье, Уолтер, с Лорой и с вами.
Подождем немного, пока у домашнего очага не зазвучат детские голоса.
Я буду учить их говорить, и первым уроком, который они перескажут своим родителям, будет: "Мы не можем обойтись без нашей тети Мэриан!"
Поездку в Париж я совершил не один.
В последнюю минуту Песка решил сопровождать меня.
Обычная его веселость оставила его с той поры, как мы побывали в опере. Он считал, что кратковременные каникулы поднимут его настроение.
На четвертый день после нашего прибытия в Париж я закончил все свои дела и написал необходимую докладную записку.
Пятый день я решил провести в обществе Пески и вместе с ним побродить по городу, осматривая достопримечательности Парижа.
Отель, в котором мы остановились, был так переполнен, что нас не могли устроить на одном этаже.
Моя комната была на втором этаже, а комната Пески - надо мной, на третьем.
Утром я пошел наверх узнать, готов ли профессор.
Я был уже в коридоре, когда вдруг дверь его комнаты открылась - ее придерживала тонкая нервная рука (не рука моего друга).
В то же время я услышал голос Пески - он говорил тихо, но возбужденно, на своем родном языке: - ...я помню имя, но этого человека я не узнал.
Вы сами видели в театре - он так изменился, что я не мог узнать его.
Я отошлю ваш рапорт - больше я ничего не могу сделать.
- Больше ничего и не требуется, - ответил второй голос.
Дверь распахнулась, и светловолосый незнакомец со шрамом на щеке - тот самый, который неделю назад ехал за кебом графа, - вышел из комнаты Пески.
Он поклонился мне, когда проходил мимо. Лицо его было мертвенно-бледным, и он крепко ухватился за перила, когда спускался вниз по лестнице.
Я открыл дверь и вошел в комнату.
Песка лежал на диване, свернувшись в клубочек самым фантастическим образом.
Мне показалось, что он отшатнулся от меня, когда я подошел ближе.
- Я помешал вам? - спросил я.
- Я не знал, что у вас сидит приятель, пока не увидел, как он вышел от вас...
- Он не мой приятель! - нетерпеливо перебил меня Песка.
- Сегодня я видел его в первый и последний раз.
- Боюсь, он принес вам плохие вести?
- Ужасные, Уолтер!
Вернемся в Лондон - я не хочу оставаться здесь, я жалею, что приехал.
Несчастья моей молодости лежат на мне тяжелым бременем! - сказал он, отворачиваясь к стенке. - Они со мной до сих пор.
Я стараюсь позабыть о них, но они не забывают меня...
- Мы можем выехать только в середине дня, - отвечал я.