Но непреодолимое желание встретиться лицом к лицу с ее спутницей решило этот вопрос.
Женщину в шали я мог повидать, когда она будет возвращаться на кладбище, хотя вряд ли она могла дать мне сведения, за которыми я охотился.
Лицо, передавшее письмо, не представляло большого интереса.
Главным лицом была та, что написала письмо. Только она могла дать мне нужные сведения. И, по моим убеждениям, именно она - автор письма - была сейчас на кладбище.
В то время как эти мысли проносились в моем мозгу, я увидал, как женщина в накидке подошла к самой могиле и немного постояла над ней.
Потом она огляделась и, вынув из-под накидки белый кусок полотна или платок, пошла к ручью.
Ручей вбегал на кладбище через небольшое отверстие в каменной стене и немного дальше вытекал в такое же отверстие.
Она намочила тряпку в воде и вернулась к могиле.
Я видел, как она приложилась к кресту, опустилась на колени перед могильной плитой и стала мыть ее.
Поразмыслив, как осторожнее приблизиться к ней, чтобы она не испугалась, я решил обойти стену, скрывавшую меня только наполовину, и войти на кладбище через другой вход, чтобы она могла увидеть меня издали.
Но она так углубилась в свое занятие, что не слышала моих шагов, пока я не подошел довольно близко.
Тогда она подняла голову, вскрикнула, вскочила на ноги и замерла в безмолвном, неподвижном испуге.
- Не пугайтесь, - сказал я.
- Вы, конечно, помните меня?
При этом я остановился, потом медленно сделал несколько шагов, снова остановился и мало-помалу подошел к ней совсем близко.
Если до этого у меня и были сомнения, то теперь их не стало.
Передо мной - у могилы миссис Фэрли - стояла та, которую я встретил тогда в полунощный час на безлюдной большой дороге.
- Вы вспомнили меня? - спросил я.
- Мы встретились глубокой ночью, и я помог вам добраться до Лондона.
Вы, конечно, этого не забыли?
Ее черты смягчились, вздох облегчения вырвался из ее груди.
Я увидел, как воспоминание начало медленно выводить ее из мертвенного оцепенения, которым испуг сковал ее.
- Не пытайтесь пока что говорить со мной, - продолжал я.
- Сначала придите в себя, сначала убедитесь, что я вам друг.
- Вы очень добры ко мне, - прошептала она.
- Так же добры, как тогда.
Она замолчала, я тоже молчал.
Я не только хотел дать ей время прийти в себя, - мне самому надо было собраться с мыслями.
В тусклом, мерцающем вечернем свете эта женщина и я - мы встретились снова, над чужой могилой, мертвые лежали вокруг, пустынные холмы обступали нас со всех сторон.
Час, место, обстоятельства, при которых мы теперь стояли лицом к лицу в сумрачном безмолвии этой унылой ложбины, вся дальнейшая жизнь, зависящая от каких-то случайных слов, которыми мы обменяемся, сознание, что, насколько мне известно, все будущее Лоры Фэрли обусловлено тем, заслужу я или нет доверие несчастной, которая стояла, дрожа от испуга, у могилы ее матери, - все это грозило лишить меня спокойствия и самообладания, от которых зависел мой дальнейший успех.
Сознавая это, я приложил все силы, чтобы взять себя в руки, я сделал все возможное, чтобы эти несколько минут раздумья послужили на пользу.
- Вы успокоились? - спросил я, как только решил, что можно обратиться к ней.
- Можете ли вы говорить со мной, уже не боясь меня и не забывая, что я вам друг?
- Как вы попали сюда? - сказала она, не обратив внимания на мои слова.
- Разве вы забыли, что, когда мы виделись в последний раз, я сказал вам о моем отъезде в Кумберленд?
С тех пор я здесь, я живу в Лиммеридже.
- В Лиммеридже!
- Бледное ее лицо оживилось, когда она повторила эти слова; блуждающие глаза остановились на мне с внезапно пробудившимся интересом.
- Ах, как вы счастливы там, наверно! - сказала она, глядя на меня уже без тени прежнего испуга.
Я воспользовался тем, что в ней снова пробудилось доверие ко мне, чтобы рассмотреть ее лицо с вниманием и любопытством, от чего я ранее удерживался из осторожности.
Я смотрел на нее, полный воспоминаний о другом прелестном лице, которое там, на озаренной луной террасе, напомнило мне ее лицо.
Тогда в мисс Фэрли я увидел роковое сходство с Анной Катерик.
Теперь, когда перед моими глазами было лицо Анны Катерик, я видел ее сходство с мисс Фэрли, несмотря на некоторую разницу в их внешности.
Те же черты лица, та же фигура, тот же цвет волос, то же нервное подергивание губ, тот же рост, стан, поворот головы. Они были разительно похожи, более похожи, чем я ранее предполагал.
Но на этом их сходство кончалось, и начиналось различие в отдельных подробностях.
Прелестный цвет лица мисс Фэрли, прозрачная ясность ее глаз, атласная чистота кожи, розовая нежность губ - вот чего не было на изможденном, измученном лице, на которое я смотрел.
И хотя самая мысль об этом была мне ненавистна, во мне росло убеждение, что достаточно было бы какой-либо печальной перемены в будущем, чтобы сделать это сходство полным.
Если когда-нибудь страданье и горе наложат свою печать на юную красоту мисс Фэрли, тогда Анна Катерик и она станут похожи, как близнецы, как две капли воды, как живое отражение друг друга.
Я содрогнулся от этой мысли.
Было нечто зловещее в моем слепом, безрассудном неверии в будущее.