- Доброй ночи, сэр, - сказала она.
- Вы ни в чем не виноваты, я знаю, но лучше бы вы напугали меня, а не ее, бедную.
Они сделали несколько шагов.
Я решил, что они уходят. Вдруг Анна Катерик остановилась и сказала своей подруге:
- Подожди минутку, я должна попрощаться.
Она вернулась к могиле, с любовью обняла памятник и поцеловала его.
- Мне уже лучше, - вздохнула она, спокойно глядя на меня.
- Я вам прощаю.
Она снова присоединилась к миссис Клеменс, и они покинули кладбище.
Я видел, как они остановились у церкви и обменялись несколькими словами с женой причетника, которая вышла из дому и ждала, наблюдая за нами издали.
Потом они побрели по тропинке, ведущей в степь.
Я смотрел вслед Анне Катерик, пока она не растаяла в сумерках, - смотрел ей вслед с такой щемящей грустью, будто в последний раз видел в этом мире печали и слез женщину в белом.
XIV
Через полчаса я был дома и докладывал мисс Голкомб обо всем, что случилось.
Она слушала меня от начала до конца с глубокой, молчаливой сосредоточенностью. В женщине ее темперамента это было сильнейшим доказательством того, какое впечатление произвел на нее мой рассказ.
- Я теряю голову, - вот все, что она сказала, когда я закончил, - я теряю голову, когда думаю о будущем.
- Будущее зависит от того, какую пользу мы сумеем извлечь из настоящего.
Возможно, Анна Катерик будет более откровенна с женщиной, чем была со мной.
Если б мисс Фэрли... - попробовал предложить я.
- Об этом сейчас и думать нечего, - перебила мисс Голкомб решительно.
- Тогда разрешите посоветовать вам, - продолжал я, - чтобы вы сами повидали Анну Катерик и сами постарались завоевать ее доверие.
Что касается меня, то я боюсь снова напугать несчастную, как я уже это сделал.
Вы не возражаете, если завтра я провожу вас до фермы?
- Конечно, нет.
Я пойду куда угодно и готова сделать все что угодно для блага Лоры.
Как называется эта ферма?
- Вы должны хорошо ее знать.
Она называется фермой Тодда.
- Знаю.
Это одна из ферм, принадлежащих мистеру Фэрли.
У нас в молочной работает дочка фермера.
Она постоянно навещает своих. Может быть, она слышала или видела там что-нибудь, что нам поможет.
Я сейчас спрошу, здесь ли она.
Она позвонила и послала слугу узнать.
Вернувшись, он доложил, что молочница ушла на ферму.
Она не была там вот уже три дня, и экономка отпустила ее домой на часок.
- Я поговорю с ней завтра, - сказала мисс Голкомб, когда слуга вышел.
- А тем временем объясните, зачем, собственно, мне видеться с Анной Катерик.
Разве у вас нет никаких сомнений, что человек, поместивший ее в сумасшедший дом, - сэр Персиваль Глайд?
- Ни тени сомнения.
Но причина, из-за которой он это сделал, мне непонятна.
Принимая во внимание разницу в их общественном положении, исключающую всякую мысль о том, что они могут быть родственниками, чрезвычайно важно знать - даже учитывая, что ее, может быть, действительно надо было поместить в лечебницу, - чрезвычайно важно знать, почему именно он взял на себя серьезную ответственность, отправив ее...
- ...в частную лечебницу, вы, кажется, сказали?
- Да, в частную лечебницу, где за то, чтобы содержать ее в качестве пациентки, была, конечно, заплачена большая сумма, которую не мог бы себе позволить бедный человек.
- Я понимаю ваши опасения, мистер Хартрайт, и обещаю вам устранить их, - с помощью Анны Катерик или без ее помощи.
Сэр Персиваль Глайд недолго пробудет в нашем доме, если не представит исчерпывающих объяснений мистеру Гилмору и мне.
Будущее моей сестры - главная забота моей жизни, и думаю, я имею право сказать решающее слово по поводу ее замужества.
Мы расстались на ночь.
На следующее утро после завтрака одно обстоятельство, которое очень запомнилось мне в связи с тем, что произошло в дальнейшем, помешало нам немедленно отправиться на ферму.
Это был мой последний день в Лиммеридже. Необходимо было, как только придет почта, последовать совету мисс Голкомб и испросить у мистера Фэрли разрешения расторгнуть наш договор за месяц до истечения срока ввиду необходимости моего немедленного возвращения в Лондон.