- Она просмотрела газету и ничего особенного не нашла.
Я все же захотела просмотреть ее сама и на первой же странице обнаружила, что редактор за недостатком новостей перепечатал ряд заметок из отдела великосветской хроники одной лондонской газеты; среди них было сообщение о предстоящем браке моей сестры.
Я сразу же поняла, что это и взволновало Анну Катерик. Очевидно, это сообщение и побудило ее написать анонимное письмо, переданное нам на следующий день.
- В этом нет никакого сомнения.
Но чем был вызван ее вчерашний обморок?
- Неизвестно.
Причина совершенно непонятна.
В комнате никого чужого не было.
Единственным гостем была наша молочница, одна из дочерей мистера Тодда, как я вам уже говорила. Разговор шел о местных новостях и сплетнях.
Вдруг Анна вскрикнула и побелела как полотно, по-видимому, без всякой причины.
Ее отнесли наверх, и миссис Клеменс осталась при ней.
Слышно было, как они еще долго разговаривали, после того как все уже легли спать. Рано утром миссис Клеменс отвела миссис Тодд в сторону и чрезвычайно удивила ее, заявив, что они должны немедленно уехать.
В объяснение она сказала, что серьезнейшая причина заставляет Анну Катерик покинуть Лиммеридж, но не по вине кого-либо из обитателей фермы.
Невозможно было заставить миссис Клеменс быть более вразумительной.
Она лишь качала головой и твердила, что просит ради спокойствия Анны Катерик ни о чем ее не расспрашивать.
По-видимому, сама серьезно встревоженная, она повторяла, что Анне необходимо уехать, что она должна ехать вместе с ней и что они вынуждены скрыть, куда они едут.
Я избавлю вас от рассказа о возражениях и доводах гостеприимной миссис Тодд.
Кончилось все тем, что она сама отвезла их на ближайшую станцию часа три спустя.
По дороге она тщетно пыталась добиться, чтобы они объяснили ей, в чем дело. Она высадила их у самой станции, обидевшись и рассердившись на них до такой степени за внезапный отъезд и отказ поделиться с ней, что в сердцах уехала, даже не попрощавшись с ними.
Вот и все.
Вспомните, мистер Хартрайт, и скажите мне, может быть, вчера вечером на кладбище что-нибудь случилось, чем можно объяснить непонятный отъезд этих двух женщин?
- Сначала, мисс Голкомб, я хочу понять причину обморока Анны Катерик, который так встревожил всех на ферме. Это случилось много часов спустя после того, как мы расстались, и когда прошло уже достаточно времени, чтобы то сильное волнение, которое я имел несчастье причинить ей, утихло и успокоилось.
Расспросили ли вы о сплетнях, которые передавала молочница, когда Анне стало дурно?
- Да.
Но сама миссис Тодд не слышала этого разговора за домашними делами.
Она могла только сказать мне, что это были "просто новости", очевидно, подразумевая, что они, по обыкновению, толковали о своих делах.
- Возможно, у молочницы память лучше, чем у ее матери, - сказал я.
- Думаю, будет правильнее вам самой поговорить с девушкой, как только мы вернемся.
Мое предложение было принято и приведено в исполнение сразу же по возвращении.
Мисс Голкомб повела меня в помещения для прислуги, и мы застали девушку в молочной. Она, засучив рукава, чистила большой бидон от молока и что-то беззаботно напевала.
- Я привела джентльмена посмотреть вашу молочную, Ганна, - сказала мисс Голкомб.
- Ведь это одна из достопримечательностей нашего дома, которая делает вам честь.
Девушка покраснела, сделала книксен и застенчиво сказала, что прилагает все силы, чтобы все было в чистоте и порядке.
- Мы только что вернулись с фермы, - продолжала мисс Голкомб.
- Вы вчера были там, я слышала, и застали дома гостей?
- Да, мисс.
- Мне сказали, что с одной из них стало дурно.
Разве было сказано что-нибудь, что могло бы расстроить или напугать ее?
Ведь вы ни о чем страшном не говорили, нет?
- О нет, мисс, - смеясь, отвечала девушка, - мы с сестрой только обменивались всякими новостями.
- Ваша сестра рассказывала о ферме?
- Да, мисс.
- А вы рассказывали про Лиммеридж?
- Да, мисс.
Я уверена, что не было ничего такого, что могло бы испугать бедняжку. Как раз когда она упала, рассказывала я.
Я так испугалась, мисс, - я ведь никогда не падаю в обморок.
Прежде чем мы успели задать ей еще вопрос, ее позвали принять корзину яиц.
Она вышла, и я шепнул мисс Голкомб:
- Спросите, не говорила ли она вчера о том, что в Лиммеридже ждут гостей.
Мисс Голкомб взглядом дала мне понять, что ей все ясно, и, как только девушка вернулась, спросила ее.