Значит, если только мистер Фредерик Фэрли не женится и не оставит наследника (а ни того ни другого от него никак нельзя было ожидать), его племянница Лора должна была получить поместье после его смерти, но это необходимо отметить - только в пожизненное владение.
Если бы она умерла незамужней девицей или бездетной, поместье перешло бы к ее двоюродной сестре Магдалене, дочери мистера Артура Фэрли.
Если бы она, то есть Лора Фэрли, вышла замуж, обеспечив себя надлежащим брачным контрактом - иными словами, контрактом, который я намерен был для нее составить, - доход от поместья (верные три тысячи фунтов в год) при жизни был бы в ее распоряжении.
Если бы она умерла раньше своего мужа, он, естественно, мог надеяться на этот доход в продолжение своей жизни.
Если бы у нее родился сын, этот сын стал бы наследником Лиммериджа вместо ее двоюродной сестры Магдалены.
Таким образом, женитьба на мисс Фэрли сулила сэру Персивалю после смерти мистера Фредерика Фэрли, во-первых, три тысячи фунтов в год (при жизни жены с ее разрешения, а после ее смерти - на законном основании, если он ее переживет) и, во-вторых, переход поместья Лиммеридж по наследству к его сыну, если таковой родится.
Вот и все касательно недвижимого имущества или доходов от него в случае замужества мисс Фэрли.
Относительно этого пункта в брачном контракте между поверенным сэра Персиваля Глайда и мной не могло возникнуть никаких разногласий или других трудностей.
Рассмотрим теперь вопрос о денежном капитале, который являлся личной собственностью мисс Фэрли. Она должна была получить его к своему совершеннолетию.
Эта часть ее наследства представляла сама по себе солидное состояние.
Оно переходило к ней по завещанию ее отца и достигало суммы в двадцать тысяч фунтов.
Помимо того, она имела еще пожизненный доход от суммы в десять тысяч фунтов. В случае ее смерти эти десять тысяч должны были перейти к ее родной тетке Элеоноре, единственной сестре ее покойного отца.
Для того чтобы помочь читателю разобраться в этих семейных делах, я задержусь на минуту, чтобы объяснить, почему тетка наследовала эту сумму только по смерти племянницы.
Мистер Филипп Фэрли был в прекрасных отношениях со своей сестрой Элеонорой до тех пор, пока она оставалась незамужней.
Но когда, уже немолодой, она вышла замуж за одного итальянского джентльмена, по фамилии Фоско, правильнее сказать - за знатного итальянца, ибо он носил титул графа, - мистер Фэрли так нетерпимо отнесся к ее замужеству, что порвал с ней все отношения и даже вычеркнул ее имя из своего завещания.
Остальные члены семьи сочли его отрицательное отношение к браку сестры более или менее необоснованным.
Граф Фоско, хоть и не богатый человек, был все же отнюдь не нищий искатель приключений.
Он имел небольшой, но приличный собственный доход, много лет жил в Англии и принадлежал к высшему обществу.
Но все это ничего не значило для мистера Фэрли.
Он был англичанином старого закала во многих отношениях и ненавидел иностранцев только за то, что они иностранцы.
Позднее, по настоянию мисс Лоры Фэрли, он все же согласился снова вписать имя сестры в свое завещание при условии, что та унаследует деньги только после смерти его дочери, а доход с этой суммы в десять тысяч фунтов будет в пожизненном пользовании его дочери, то есть Лоры Фэрли. Капитал же, если бы тетка умерла раньше племянницы, переходил к двоюродной сестре мисс Фэрли - Магдалене.
Принимая во внимание возраст обеих наследниц, шансы тетки получить десять тысяч фунтов, естественно, были чрезвычайно сомнительными. Крайне обиженная несправедливостью брата, мадам Фоско отказалась встречаться с племянницей и не желала верить, что только благодаря вмешательству мисс Фэрли ее имя снова фигурировало в завещании.
Такова история этих десяти тысяч.
По этому поводу никаких разногласий с поверенным сэра Персиваля тоже не могло возникнуть.
Доходы с этой суммы должна была получать жена сэра Персиваля, а капитал переходил к тетке только по смерти племянницы.
Изложив все эти предварительные обстоятельства, я могу наконец подойти к тому, в чем заключалась суть всего дела: к двадцати тысячам фунтов.
По достижении двадцати одного года мисс Фэрли должна была получить эту сумму в полную собственность и могла распоряжаться ею в зависимости от тех условий, которые мне удалось бы выговорить в ее пользу при составлении брачного контракта.
Остальные пункты контракта были чисто формальными, о них можно здесь и не упоминать.
Но пункт, касающийся этих денег, слишком важен, чтобы не остановиться на нем.
Я сделаю это вкратце.
Я намеревался договориться о двадцати тысячах фунтов таким образом: капитал должен был давать пожизненный доход самой леди; после ее смерти этим доходом должен был пожизненно пользоваться сэр Персиваль Глайд, а капитал наследовали дети от этого брака.
В случае бездетности сама леди могла распорядиться этой суммой по своему усмотрению, ввиду чего я оставлял за ней право составить завещание.
Это означало: если бы леди Глайд умерла бездетной, ее сводная сестра мисс Голкомб и те из родных и друзей, кого она желала бы облагодетельствовать, могли наследовать по смерти ее мужа суммы, которые она им оставляла.
Однако, если бы после нее остались дети, - естественно, весь этот капитал переходил к ним.
Таковы были условия, вписанные мною в проект брачного контракта. И читатель не может не согласиться, по-моему, с тем, что они были справедливы и беспристрастны.
Посмотрим, как отнесся к моему предложению поверенный будущего мужа.
Я был чрезвычайно загружен делами, когда получил письмо мисс Голкомб.
Но я выкроил время и составил брачный контракт.
Менее чем через неделю после того, как мисс Голкомб известила меня о предстоящем браке, я послал брачный контракт на одобрение поверенному сэра Персиваля.
Через два дня поверенный баронета прислал мне документы обратно с отметками и примечаниями.
В общем, его возражения были самыми пустячными или чисто техническими, пока дело не касалось двадцати тысяч фунтов.
Против этого пункта стояли строки, подчеркнутые красными чернилами. Они гласили:
"Неприемлемо.
Капитал целиком переходит к сэру Персивалю Глайду в том случае, если он переживет свою жену и у них не будет детей".
Это значило, что ни одна копейка не достанется ни мисс Голкомб, ни кому-либо из родственников или друзей леди Глайд.
Если она умрет бездетной, весь капитал очутится в кармане ее мужа.
На это дерзкое предложение я ответил так резко и кратко, как только мог:
"Дорогой сэр!
Относительно брачного контракта мисс Фэрли.
Безоговорочно настаиваю на пункте, против которого вы возражаете.