Ваш такой-то".
Через четверть часа я получил:
"Дорогой сэр!
Относительно брачного контракта мисс Фэрли.
Безоговорочно настаиваю на том, что подчеркнуто красными чернилами и против чего вы возражаете.
Ваш такой-то".
Иными словами, мы зашли в тупик, и нам не оставалось ничего другого, как посовещаться с нашими клиентами.
Как известно, моим клиентом, поелику мисс Фэрли не было еще двадцати одного года, был ее опекун мистер Фэрли.
Я сразу же написал ему, изложив, как обстояло дело, и не только настаивал на том, чтобы он поддержал выдвинутое мною условие, но и подробно объяснил ему те корыстные мотивы, которые скрывались за возражением относительно двадцати тысяч фунтов.
Познакомившись с делами сэра Персиваля, я выяснил, что долги на его собственном поместье были огромны и что его доходы, ранее весьма значительные, сводились в настоящее время к такой малой сумме, которая для человека его положения была просто ничтожной.
Сэр Персиваль крайне нуждался в свободных деньгах, и возражение его поверенного против одного из условий брачного контракта было не чем иным, как откровенным и эгоистическим подтверждением этого факта.
Ответ мистера Фэрли пришел на другой день и оказался донельзя уклончивым и неопределенным.
В переводе на удобопонятный язык ответ сводился к следующему:
"Не будет ли дорогой Гилмор настолько любезен, чтобы не беспокоить своего друга и клиента такими пустяками, как забота о том, что может произойти в будущем?
Может ли быть, чтобы молодая двадцатилетняя женщина умерла раньше сорокапятилетнего мужчины - и к тому же не народив детей?
С другой стороны, можно ли недооценивать в этом суетном мире великое значение безмятежного покоя?
Если в обмен на такой жалкий земной вздор, как перспектива получить в отдаленном будущем двадцать тысяч фунтов, предлагают такое блаженство, как безмятежный покой, разве это не выгодная сделка?
Безусловно, да.
Так почему же не согласиться на нее?"
Я с возмущением отшвырнул от себя письмо.
В ту минуту, как оно упало на пол, раздался стук в дверь, и в контору вошел мистер Мерримен, поверенный сэра Персиваля.
В нашей среде много разновидностей хитрейших юристов, но труднее всего, как я считаю, иметь дело с теми из них, кто водит вас за нос под личиной неизменного благодушия.
Безнадежнее всего иметь дело с толстыми, упитанными, дружелюбно улыбающимися коллегами.
Мистер Мерримен принадлежал именно к таковым.
- Как поживает милейший мистер Гилмор? - начал он, сияя приветливостью.
- Счастлив видеть вас, сэр, в таком великолепном здоровье.
Я проходил мимо и решил зайти к вам на случай, если вам есть что сказать мне.
Давайте покончим с нашим небольшим разногласием.
Вы уже получили ответ от вашего клиента?
- Да.
А вы от вашего?
- Дражайший сэр!
Я хотел бы, о, как я хотел бы, чтобы он снял с моих плеч всякую ответственность, но он так упрям, скажем лучше - так настойчив, что не желает сделать это!
"Мерримен, - сказал он, - поступайте, как находите правильным, и считайте, что я ни во что не вмешиваюсь, пока с делами не будет покончено".
Вот слова сэра Персиваля. Он произнес их две недели назад, я могу только заставить его повторить то же самое, не более.
Я, как вы знаете, мистер Гилмор, уступчивый человек.
Уверяю вас, в частной беседе, конечно, что лично я тут же вычеркнул бы свое примечание.
Но если сэр Персиваль не желает сам заботиться о своих интересах и слепо доверяется мне, что мне остается, как не защищать его интересы?
Я связан по рукам - вы согласны со мной, дорогой сэр? - я связан по рукам.
- Иными словами, вы настаиваете на вашей оговорке? - сказал я.
- Да, черт побери!
У меня нет другого выхода.
- Он подошел погреться у камина, напевая себе под нос какую-то пошлую песенку.
- Что говорит ваша сторона? - продолжал он. - Скажите, прошу вас, что говорит ваш клиент?
Мне было стыдно рассказывать ему об этом.
Я попробовал выиграть время. По правде сказать, я пошел даже дальше.
Мои деловые инстинкты взяли верх над моим благоразумием, и я попытался сторговаться с ним.
- Двадцать тысяч фунтов - слишком крупная сумма, чтобы друзья леди так сразу и отдали ее, - сказал я.
- Совершенно верно, - ответил мистер Мерримен, задумчиво глядя вниз на свои ботинки.
- Очень метко сказано, сэр, очень метко.