- Возможно, что компромисс, обоюдно устраивающий и жениха и семью леди, не испугал бы моего клиента, - продолжал я.
- Ну, не упрямьтесь! Мы можем полюбовно договориться об этой сумме.
Каков ваш минимум?
- Наш минимум, - сказал мистер Мерримен, - равняется девятнадцати тысячам девятьсот девяносто девяти фунтам одиннадцати пенсам и трем фартингам!
Ха-ха-ха!
Не могу не сострить.
Люблю хорошую шутку!
- Милая шуточка! - заметил я.
- Она стоит как раз того фартинга, который вы позабыли.
Мистер Мерримен был в восторге.
Стены задрожали от его хохота.
Но мне было не до шуток, и я снова заговорил о делах, чтобы закончить наше свидание.
- Сегодня пятница, - сказал я, - дайте нам время до вторника для окончательного ответа.
- С удовольствием, - отвечал мистер Мерримен, - даже дольше, дорогой сэр, если желаете.
- Он взял шляпу и собрался уже уходить, но обратился ко мне снова.
- Кстати, - сказал он, - ваш кумберлендский клиент ничего больше не слышал про женщину с анонимным письмом?
- Нет, ничего, - ответил я.
- Удалось ли вам ее выследить?
- Нет еще, - отвечал мой коллега.
- Но мы не отчаиваемся.
Сэр Персиваль подозревает, что кто-то прячет ее, и мы с кого-то глаз не спускаем.
- Вы подозреваете старуху, что была с ней в Кумберленде, да? - сказал я.
- О нет, сэр, кого-то другого, - отвечал мистер Мерримен, - мы еще не зацапали старуху.
Наш "кто-то" - мужчина.
Мы следим за ним здесь, в Лондоне. Мы сильно подозреваем, что он принимал участие в ее побеге. Дело не обошлось без его помощи.
Сэр Персиваль хотел допросить его сразу же, но я сказал:
"Нет, мы только спугнем его вопросами - надо выждать и понаблюдать за ним.
Посмотрим, что дальше будет".
Опасно оставлять эту женщину на свободе, мистер Гилмор, - неизвестно, что она может еще натворить...
Счастливо оставаться, дорогой сэр.
Надеюсь, во вторник я буду иметь удовольствие получить от вас весточку.
- Он любезно осклабился и вышел.
Я довольно рассеянно прислушивался к тому, что рассказывал мой коллега.
Я был так озабочен брачным контрактом, что пропустил мимо ушей все остальное. Оставшись один, я снова начал размышлять, как поступить дальше.
Если бы дело касалось любого другого из моих клиентов, я составил бы контракт в соответствии с полученными указаниями, как бы это ни было неприятно мне самому.
Но я не мог отнестись с таким деловым равнодушием к мисс Фэрли.
Я был по-настоящему привязан к ней, я с благодарностью вспоминал, что ее отец был не только моим клиентом, но и близким другом. Когда я составлял ее брачный контракт, я чувствовал к ней то же самое, что чувствовал бы к родной дочери, не будь я старым холостяком. Поэтому я решил, не считаясь с собственными неудобствами и затруднениями, во что бы то ни стало защищать ее интересы.
Писать мистеру Фэрли вторично было совершенно бесполезно, он только снова выскользнул бы из моих рук.
Возможно, что личное свидание с ним и личные переговоры принесли бы больше пользы.
На следующий день была суббота.
Я решил, что придется поразмять свои старые кости и съездить в Кумберленд, чтобы попытаться уговорить мистера Фэрли принять справедливое, разумное и правильное решение.
Бесспорно, шансов на удачу было мало, но, по крайней мере, совесть перестала бы мучить меня.
Я сделал бы все, что мог сделать человек в моем положении, для защиты интересов единственной дочери своего старого друга.
В субботу была прекрасная погода, сияло солнце, ветер дул в западном направлении.
Последнее время я опять чувствовал, будто мою голову стягивает обруч, и страдал от головных болей, - два года назад доктор в связи с этим серьезно предостерег меня, - поэтому я решил пройтись по свежему воздуху. Я отправил чемодан на вокзал, а сам пошел туда пешком.
Когда я вышел на Холборн, какой-то человек, быстро шедший мне навстречу, остановился и заговорил со мной.
Это был Уолтер Хартрайт.
Если бы он не поклонился мне первый, я бы, конечно, прошел мимо.
Он так изменился, что я с трудом его узнал.
Он был бледный и худой, держался как-то неуверенно и все время озирался по сторонам. Я помнил его в Лиммеридже всегда аккуратным и подтянутым. Но на этот раз он был так небрежно одет, что, право, если бы один из моих клерков появился в таком виде, мне было бы стыдно за него.