И все же, пока она сама не призналась мне в этом, я и не подозревала, как глубоко это чувство запало ей в сердце.
Сначала я думала, что время поможет ей исцелиться.
Теперь я боюсь, что она никогда не разлюбит его и это пагубно отразится на всем ее будущем.
Мысль, что я могла так жестоко ошибиться, заставляет меня теперь сомневаться во всем. Я не верю себе. Я стала крайне нерешительной.
Несмотря на все доказательства, я еще не вполне верю сэру Персивалю.
Я даже не решаюсь поговорить с Лорой.
Сегодня утром я стояла у порога ее комнаты и не знала, спросить ли ее о том, о чем я хотела, или нет.
Когда наконец я вошла, она нетерпеливо ходила по комнате, возбужденная и взволнованная; прежде чем я успела вымолвить слово, она сама обратилась ко мне.
- Я хотела видеть тебя, - сказала она.
- Посиди со мной, Мэриан!
У меня нет больше сил! Я должна с этим покончить!
Щеки ее горели, движения были непривычно решительны, голос непривычно тверд.
Альбом с рисунками Хартрайта, над которым она сидит часами, когда остается одна, был у нее в руках.
Я тихонько отняла его у нее и положила подальше на столик, чтобы она его не видела.
- Расскажи мне, дорогая, как ты намерена поступить.
Мистер Гилмор тебе что-нибудь посоветовал?
Она покачала головой.
- Нет, я думаю совсем о другом.
Мистер Гилмор был очень добр и ласков со мной. Мэриан, мне стыдно, что я начала при нем плакать и напугала его.
Я ничего не могу с собой поделать, я не могу удержаться от слез.
Для самой себя, для всех нас мне надо собрать все свое мужество и раз навсегда покончить с этим.
- Ты хочешь сказать, что тебе придется набраться мужества, чтобы отказать сэру Персивалю?
- Нет, - ответила она, - чтобы сказать ему всю правду, дорогая!
С этими словами она обняла меня и положила мне голову на грудь.
Напротив нас на стене висела миниатюра - портрет ее отца.
Я наклонилась к Лоре и увидела, что она смотрит на этот портрет.
- Я не могу отказать ему сама, - продолжала она.
- Чем бы все это ни кончилось, мне все равно не быть счастливой.
Чтобы не мучиться в будущем угрызениями совести, вспоминая, как я нарушила свое обязательство и забыла предсмертное напутствие моего отца, мне осталось только одно, Мэриан...
- Что ты хочешь сделать? - перебила я.
- Сказать сэру Персивалю всю правду, - отвечала она. - Когда он все узнает, он сам вернет мне свободу, по собственному желанию, а не потому, что я прошу его об этом.
- Всю правду, Лора? О чем ты говоришь?
Тебе достаточно сказать сэру Персивалю, что ты обручилась с ним не по своей воле, вот и все. Тогда он вернет тебе слово - он сам мне сказал.
- Но разве я могу это сделать, когда отец благословил нас с моего согласия?
И я бы сдержала свое слово, не радуясь, наверно, но и не ропща... - Она замолчала, придвинулась ко мне и прислонилась щекой к моей щеке. - Я бы сдержала свое слово, Мэриан, если бы в моем сердце не выросла другая любовь, которой не было, когда я согласилась стать женой сэра Персиваля.
- Лора! Неужели ты до такой степени унизишься перед ним, что скажешь ему об этом?
- Я унижусь, если ценою обмана получу свободу и скрою от него то, что он вправе знать.
- Он ничего не должен знать!
- Нет, Мэриан, ты заблуждаешься!
Я никого не могу обманывать, а тем более человека, которому отдал меня отец, - человека, которому я сама дала слово.
- Она поцеловала меня.
- Душа моя, - сказала она тихо, - будь ты на моем месте, ты поступила бы как я, но ты так меня любишь и так мной гордишься, что забываешь об этом.
Пусть лучше сэр Персиваль осудит меня, но я не могу быть столь низкой, чтобы сначала изменить ему в мыслях, а потом для собственной выгоды скрыть это от него!
Я отстранила ее от себя с изумлением.
Первый раз в жизни мы с ней поменялись местами: решимость проявляла она, а не я.
Я смотрела на бледное, обреченное юное лицо, - в ее взгляде, с любовью устремленном на меня, я видела чистоту, правдивость, благородство, - и все предостережения и доводы, готовые слететь с моих губ, замерли, растаяли, как звук пустой и суетный...
Я молча опустила голову.
Будь я на ее месте, мелкое женское самолюбие, из-за которого лгут многие женщины, заставило бы и меня солгать.
- Не сердись на меня, Мэриан, - сказала она, ошибочно истолковав мое молчание.
Вместо ответа я притянула ее к себе.