Наверно, он почувствовал это сам, потому что умолк на середине фразы и не пытался больше скрывать свое волнение.
На мгновение воцарилась мертвая тишина. Лора прервала ее.
- Я хочу поговорить с вами, сэр Персиваль, - сказала она, - о деле, которое касается нас обоих и имеет для нас важное значение.
Моя сестра тут, потому что ее присутствие помогает мне и придает уверенности.
Она не подсказала мне ни единого слова из того, что я собираюсь сказать вам. Я выскажу вам собственные мысли.
Прежде чем я перейду к дальнейшему, я хочу, чтобы вы это поняли.
Сэр Персиваль поклонился.
Пока что она держала себя с большим достоинством и полным спокойствием.
Она взглянула на него, он взглянул на нее.
По-видимому, вначале они были готовы понять друг друга до конца.
- Я слышала от Мэриан, - продолжала она, - что мне достаточно попросить вас вернуть мое слово, и вы сделаете это. Вы сами так сказали.
Это было великодушно и благородно с вашей стороны: я благодарна вам, но я не могу этим воспользоваться.
Напряженное выражение его лица немного смягчилось.
Но я видела, как он нетерпеливо и нервно постукивает ногой по ковру, и поняла, что тревога сэра Персиваля не проходит.
- Я не забыла, - сказала она, - что, перед тем как сделать мне предложение, вы испросили согласия моего отца.
Возможно, вы со своей стороны тоже не забыли, что я сказала, когда дала вам свое согласие.
Я отважилась сказать вам, что решаюсь на брак с вами только под влиянием и по совету моего отца.
Я послушалась отца потому, что всегда видела в нем самого близкого друга и защитника.
Я его потеряла. Мне осталось любить только память о нем, но моя вера в дорогого покойного друга жива, как и прежде.
Я и сейчас верю, что он хотел сделать так, как для меня будет лучше. Я и теперь должна была бы руководиться его желаниями и надеждами...
Голос ее впервые задрожал.
Ее неугомонные пальцы пробрались ко мне и ухватились за мою руку.
С минуту длилось молчание, потом заговорил сэр Персиваль.
- Могу ли я спросить вас, - сказал он, - показал ли я себя в чем-либо недостойным доверия вашего отца - доверия, которое до сих пор было моим счастьем и гордостью?
- Мне не в чем упрекнуть вас, - сказала она.
- Вы всегда относились ко мне чутко и внимательно.
Вы заслужили мое доверие, но что для меня еще важнее - вам доверял мой отец.
Вы никогда не дали мне какого-либо повода для того, чтобы я могла взять обратно свое слово.
Я говорю вам все это из желания полностью признать мои обязательства перед вами.
Из уважения к этим обязательствам, к моему слову и к памяти моего отца я не имею права нарушать свое обещание.
Наша помолвка должна расстроиться по вашему собственному желанию. Это должны сделать вы сами, сэр Персиваль.
Он вдруг перестал стучать ногой по ковру и весь подался вперед.
- Я сам? - сказал он.
- Но какое же у меня может быть основание для этого?
Я услышала, как участилось ее дыхание, я почувствовала, как похолодели ее пальцы.
Несмотря на ее уверения, что она будет мужественна, я испугалась за нее.
Но я ошиблась.
- Основание, о котором мне трудно говорить, - отвечала она.
- Во мне произошла перемена, сэр Персиваль, настолько серьезная, что она могла бы служить вам основанием для разрыва.
Он так побледнел, что даже губы его стали бесцветными.
Он повернулся в кресле, снял руку со стола и прикрыл глаза; мы видели теперь только его профиль.
- Какая перемена?
Его голос, глухой и подавленный, неприятно поразил меня.
Она тяжело вздохнула и придвинулась ко мне.
Я почувствовала, что она дрожит, и хотела заговорить вместо нее, но она тихонько пожала мне руку, чтобы остановить меня, и снова обратилась к сэру Персивалю.
- Я слышала и верю, что самая большая и преданная любовь - это любовь, которую жена должна питать к своему мужу, - сказала она.
- В начале нашей помолвки я думала, что со временем полюблю вас.
Простите ли вы меня, сэр Персиваль, если я признаюсь вам, что больше не думаю так?
Слезы заблестели в ее глазах и медленно потекли по ее щекам, когда она опустила голову, ожидая ответа.
Он не вымолвил ни слова, закрыл лицо рукой и сидел неподвижно.