- Есть и такие, - сказал я наконец.
- Много... - Она остановилась и вопросительно посмотрела мне в лицо. - Много среди них баронетов?
Я так удивился, что не мог сразу ответить. В свою очередь, я спросил:
- Почему вы об этом спрашиваете?
- Потому что ради собственного спокойствия я надеюсь, что есть один баронет, с которым вы незнакомы.
- Вы мне его назовете?
- Я не могу, я не смею, я выхожу из себя, когда упоминаю о нем!
- Она заговорила громко, гневно, она погрозила кому-то худым кулачком, но вдруг справилась со своим волнением и прибавила уже шепотом: - Скажите мне, с кем из них вы знакомы?
Желая успокоить ее, я назвал три фамилии - двух отцов семейств, чьим дочерям я преподавал, и одного холостяка, который однажды взял меня в плавание на свою яхту, чтобы я делал для него зарисовки.
- Нет, вы не знаете его, - сказала она со вздохом облегчения.
- А сами вы - человек знатный, титулованный?
- О нет.
Я простой учитель рисования.
Не успел ответ, к которому, пожалуй, примешивалось легкое сожаление, слететь с моих губ, как она схватила меня за руку с поспешностью, столь характерной для всех ее движений.
- Не знатный!
Простой человек! - сказала она как бы про себя.
- Значит, я могу ему довериться!
Я был больше не в силах сдерживать свое любопытство.
- Наверно, у вас есть серьезные причины жаловаться на некоторых знатных господ, - сказал я.
- Боюсь, что баронет, которого вы не хотите назвать, причинил вам много зла.
Не из-за него ли вы сейчас здесь, одна, ночью?
- Не спрашивайте меня, не говорите об этом! - отвечала она.
- Меня жестоко обидели, мне причинили страшное зло.
Но если вы хотите мне добра, идите быстрее и не говорите со мной.
Я очень хочу молчать, я очень хочу успокоиться, если только смогу.
Мы поспешно продолжали наш путь и около получаса не произносили ни слова.
Время от времени я украдкой смотрел на мою спутницу.
Выражение ее лица оставалось по-прежнему хмурым, губы были сжаты. Она вглядывалась в даль напряженно и в то же время рассеянно.
Показались первые дома, мы миновали предместье и вышли к городской школе. Только тогда лицо ее прояснилось, и она заговорила снова.
- Вы живете в Лондоне? - спросила она.
- Да.
- И, думая, что, возможно, она рассчитывает на мою помощь в дальнейшем и что мне следует предупредить ее о моем отъезде, я прибавил: - Но завтра я уезжаю на некоторое время.
Я еду в деревню.
- Куда? - спросила она.
- На север или на юг?
- На север, в Кумберленд.
- Кумберленд... - Она с нежностью повторила это название.
- Я бы тоже хотела поехать туда.
Я была когда-то счастлива в Кумберленде.
Я снова попытался поднять завесу, которая разделяла нас.
- Вы, наверно, из прекрасного озерного края? - спросил я.
- Нет, - отвечала она.
- Я родилась в Хемпшире, но когда-то я ходила в школу, недолго, в Кумберленде.
Озера?
Я не помню озер.
Но там есть деревня Лиммеридж и имение Лиммеридж. Я бы хотела снова взглянуть на те места.
Теперь был мой черед остановиться.
Я замер от удивления. То, что моя странная спутница упомянула имение мистера Фэрли, буквально ошеломило меня.
- Вы услышали чей-то голос? - спросила она испуганно, как только я остановился.
- Нет, нет, но вы назвали Лиммеридж.