- Приходила? Когда?
- Только вчера.
Она сказала, что где-то в наших местах видели женщину, похожую по описанию на ее дочь.
Мы об этом ничего не слышали. В деревне, куда мы посылали справиться по просьбе миссис Катерик, тоже ничего об этом не знают.
С ней была эта собака. Когда она уходила, я видела, как собачонка бежала за ней.
Наверно, собака забежала в парк, там ее и подстрелили...
Где вы ее нашли, мисс Голкомб?
- В старом сарае у озера.
- Так, так, это на нашей стороне. Бедное животное, наверно, доползло до беседки и забилось в угол, как делают собаки перед смертью.
Смочите ей губы молоком, мисс Голкомб, а я обмою рану.
Боюсь, что уже ничем нельзя помочь.
Однако можно попытаться.
Миссис Катерик!
Это имя, как эхо, отдавалось в моих ушах.
Пока мы возились с собакой, мне вспоминались слова Уолтера Хартрайта:
"Если когда-нибудь вам встретится Анна Катерик, воспользуйтесь этим лучше, чем сделал я".
Благодаря тому что я нашла эту несчастную собаку, я узнала про визит миссис Катерик в Блекуотер-Парк, а это, в свою очередь, могло повести еще к каким-то открытиям.
Я решила использовать эту возможность и как можно больше разузнать о ней.
- Вы, кажется, сказали, что миссис Катерик живет где-то поблизости? - спросила я.
- О нет! - сказала домоправительница.
- Она живет в Уэлмингаме, а это по крайней мере милях в двадцати пяти от нас.
- Вы, наверно, давно знакомы с миссис Катерик?
- Напротив, мисс. До вчерашнего дня я никогда ее не видела.
Я, конечно, слышала о ней и о доброте сэра Персиваля, который помог устроить ее дочь в лечебницу.
У миссис Катерик немного странные манеры, но, в общем, она в высшей степени почтенная женщина.
Она, по-видимому, была разочарована, когда узнала, что нет никакого основания - совершенно никакого, насколько нам известно, - предполагать, что ее дочь где-то в этих местах.
- Миссис Катерик интересует меня. Я немного знаю про нее, - сказала я, чтобы продлить этот разговор.
- Я жалею, что вчера не приехала пораньше, чтобы застать ее.
Она пробыла здесь долго?
- Да, - отвечала домоправительница. - Она пробыла у нас довольно долго. И, думаю, осталась бы еще на некоторое время, если бы меня не позвали к одному незнакомому джентльмену, заходившему спросить, когда вернется сэр Персиваль.
Как только миссис Катерик услышала, что горничная позвала меня к нему, она сейчас же поднялась и ушла.
Прощаясь, она просила меня не рассказывать сэру Персивалю о том, что заходила.
Я подумала, что довольно странно обращаться с такой просьбой к человеку, занимающему столь ответственное положение в этом доме, как я.
Эта просьба показалась странной и мне.
Сэр Персиваль уверял меня в Лиммеридже, что у него с миссис Катерик прекрасные отношения.
Если это действительно так, почему ей не хотелось, чтобы он знал о ее визите в Блекуотер?
Понимая, что домоправительница ждет, чтобы я высказалась по поводу странной просьбы миссис Катерик, я сказала: - Наверно, она боялась, что известие о ее посещении будет неприятно сэру Персивалю, напомнив ему, что дочь ее еще не нашлась.
Она много говорила о дочери?
- Очень мало, - отвечала домоправительница.
- Она говорила главным образом о сэре Персивале и расспрашивала, где он путешествует и что за женщина та леди, на которой он женился.
Она, казалось, больше рассердилась, чем огорчилась, узнав, что никаких следов ее дочери в наших местах не обнаружено.
"Я отказываюсь от поисков, - вот, насколько я помню, были ее последние слова.
- Я отказываюсь от поисков, мэм, она для меня потеряна".
И тут же стала спрашивать про леди Глайд: красивая ли она, молодая ли, здоровая ли... О господи!
Я так и знала!
Посмотрите, мисс Голкомб. Бедная собака наконец отмучилась.
Собака сдохла.
Со слабым стоном она протянула лапы.
Она лежала мертвая у наших ног.
8 часов