Я слышал о нем несколько дней назад от людей из Кумберленда.
- Ах, я, конечно, их не знаю...
Миссис Фэрли умерла, муж ее тоже. Их дочка, наверно, вышла замуж и уехала.
Я не знаю, кто теперь живет в Лиммеридже.
Я люблю всю эту семью в память о миссис Фэрли.
Казалось, она хотела еще что-то прибавить, но в это время мы вышли к заставе.
Она сжала мою руку и с беспокойством посмотрела на ворота.
- Сторож не видит нас? - спросила она.
Но сторож не выглянул. Никто не видел нас. Никого вокруг не было.
Когда показались газовые фонари и дома, тревога ее усилилась.
- Вот и Лондон, - сказала она.
- Вы нигде не видите кэба?
Я устала. Мне страшно.
Я хочу сесть в кэб и уехать.
Я объяснил ей, что, если на пути мы не встретим пустого экипажа, нам надо дойти до стоянки кэбов, и попытался возобновить разговор о Кумберленде.
Но бесполезно: ею целиком овладела мысль о возможности спрятаться в кэб и уехать.
Ни о чем другом она не могла ни говорить, ни думать.
Мы пошли дальше и вскоре увидели кэб, который остановился неподалеку от нас, на противоположной стороне улицы.
Какой-то джентльмен вышел из него и скрылся за садовой калиткой.
Я окликнул кучера, и он снова влез на козлы.
Нетерпение моей спутницы было столь велико, что она заставила меня перебежать с ней дорогу.
- Сейчас так поздно, - говорила она.
- Я тороплюсь только оттого, что так поздно...
- Я не могу подвезти вас, сэр, если вам не в сторону Тотнема, - вежливо сказал кэбмен, когда я открывал дверцу кэба.
- Лошадь падает от усталости. Она дотянет только до конюшни.
- Да, да, мне в ту сторону, мне именно в ту сторону, - проговорила она, задыхаясь от нетерпения, и быстро села в кэб.
Удостоверившись, что возница так же трезв, как и вежлив, я все же попросил разрешения проводить ее.
- Нет, нет! - резко отказалась она.
- Теперь мне хорошо, теперь я спокойна.
Если вы порядочный человек, помните ваше обещание.
Пусть кэбмен едет, пока я не остановлю его.
Благодарю вас, о, благодарю, благодарю вас!
Я держался за дверцу кареты.
Она схватила мою руку, поцеловала ее и оттолкнула.
Кэб тотчас же тронулся в путь. Я пошел дальше по улице со смутным желанием остановить его, сам не знаю зачем, но не решился сделать это, чтобы не встревожить и не испугать ее, наконец окликнул кучера, но слишком тихо, чтобы привлечь его внимание.
Стук колес затих в отдалении, кэб растаял среди черных теней, - женщина в белом исчезла.
Прошло около десяти минут.
Я продолжал свой путь в каком-то забытьи, сомневаясь в реальности происшедшего, мучась неясным ощущением собственной вины и в то же время не понимая, в чем она.
Я шел бесцельно, куда глаза глядят. Мысли мои были в полном смятении, как вдруг я пришел в себя, словно проснувшись, услыхав совсем близко, за спиной, стук колес быстро приближавшегося экипажа.
Я остановился в густой тени каких-то деревьев.
Неподалеку от меня, на противоположной стороне улицы, тусклый фонарь осветил фигуру полисмена, медленно шагавшего навстречу экипажу.
Открытая коляска с двумя седоками проехала мимо меня.
- Стой! - закричал один из них.
- Вот полисмен, спросим его.
Лошади сразу же остановились в нескольких шагах от того места, где я стоял в темноте.
- Полисмен! - крикнул тот же человек.
- Не проходила ли тут женщина?
- Какая из себя, сэр?
- Женщина в лиловом платье...
- Нет, нет, - перебил его второй.