Ба! Куда тебе!
- Он повернулся спиной к собаке, смеясь над изумлением окружающих, а пес с поджатым хвостом смиренно пополз в свою конуру.
- О мой бедный жилет! - патетично сказал граф.
- Как жаль, что я пришел сюда!
Слюна этого задиры испачкала мой красивый жилет.
Эти слова относятся к еще одному из его непонятных чудачеств.
Он любит одеваться со страстью отъявленного щеголя, и за два дня в Блекуотер-Парке появлялся уже в четырех великолепных жилетах - пышных, ярких и невероятно широких даже для него.
Его такт и находчивость в мелочах так же примечательны, как и странная непоследовательность его характера и детская наивность некоторых его вкусов и склонностей.
Я уже убедилась, что он хочет установить самые дружеские отношения со всеми нами на время своего пребывания в этом доме.
По-видимому, он понял, что Лора не любит его (как она сама призналась мне в этом), но он заметил, что она очень любит цветы.
Он ежедневно подносит ей букетик, собранный ж составленный им самим, и забавляет меня тем, что всегда имеет про запас другой букетик, совершенно такой же, для своей ледяной и ревнивой супруги, чтобы умиротворить ее прежде, чем она успеет обидеться.
Стоит посмотреть, как он ведет себя с графиней на глазах у окружающих!
Он отвешивает ей поклоны, называя ее не иначе, как "ангел мой", он подносит ей на пальцах своих канареек, чтобы они нанесли ей визит и спели ей песенку; когда жена подает ему похитоски, он целует ей руки; он угощает ее марципанами и игриво кладет их прямо ей в рот из бонбоньерки, которую постоянно носит с собой в кармане.
Стальная плеть, с помощью которой он держит ее в подчинении, никогда не появляется при свидетелях - это домашняя плеть, и хранится она наверху, в его комнатах.
Со мной, чтобы завоевать мое расположение, он ведет себя совершенно иначе.
Он льстит моему самолюбию, разговаривая со мной так серьезно и глубокомысленно, как будто я мужчина.
Да!
Я вижу его насквозь, когда его нет поблизости. Я понимаю, когда думаю о нем здесь, в моей собственной комнате, что он совершенно сознательно льстит мне. Но стоит мне сойти вниз и очутиться в его обществе, как он снова обводит меня вокруг пальца, и я польщена, будто вовсе и не видела его насквозь до этого.
Он умеет справляться со мной так же, как умеет справляться со своей женой и Лорой", с овчаркой на конюшенном дворе, как ежечасно в течение целого дня справляется с самим сэром Персивалем.
"Персиваль, дорогой мой! Я в восторге от вашего грубого английского юмора!", "Дорогой Персиваль, как вы радуете меня вашей трезвой английской рассудительностью!"
Так парирует он самые грубые выходки сэра Персиваля, направленные против его изнеженных вкусов, - всегда называя баронета по имени, улыбаясь ему с невозмутимым превосходством, милостиво похлопывая его по плечу и относясь к нему, как благосклонный отец - к своенравному сыну.
Этот оригинальный человек так заинтересовал меня, что я расспросила сэра Персиваля о его прошлом.
Сэр Персиваль или не хочет рассказывать, или действительно мало о нем знает.
Много лет назад он познакомился с графом в Риме при обстоятельствах, о которых я уже упоминала однажды.
С тех пор они постоянно виделись в Лондоне, Париже, Вене, но никогда больше не встречались в Италии. Как это ни странно, сам граф уже много лет не бывал у себя на родине.
Может быть, он жертва какого-нибудь политического преследования?
Во всяком случае, он из патриотизма старается не терять из виду ни одного из своих соотечественников, живущих в Англии.
В тот же вечер, как он приехал, он спросил, как далеко мы находимся от ближайшего города, и не знаем ли мы какого-нибудь итальянца, проживающего там.
Он поддерживает обширную переписку с разными лицами на континенте; на конвертах, адресованных ему, - самые разнообразные марки. Сегодня утром в столовой у его прибора я видела конверт с большой государственной печатью.
Может быть, он состоит в переписке со своим правительством?
Если так, то это не вяжется с моим первым предположением о том, что, возможно, он политический эмигрант.
Как много я написала о графе Фоско!
А каков итог? - как спросил бы меня с невозмутимо деловым видом наш бедный, славный мистер Гилмор. Могу только повторить, что даже за это кратковременное знакомство я почувствовала какую-то странную, непонятную мне самой и, пожалуй, неприятную для меня притягательную силу графа.
Он как будто приобрел надо мной влияние, подобное тому, какое, по-видимому, имеет на сэра Персиваля.
Сэр Персиваль, как я заметила, явно боится обидеть графа, хотя иногда позволяет себе вольности и подчас грубости по отношению к своему другу.
Может быть, я тоже побаиваюсь графа?
Конечно, мне еще никогда не приходилось видеть человека, которого я бы так не хотела иметь своим врагом, как графа.
Оттого ли, что он мне нравится, или оттого, что я его боюсь?
Chi sa? - как сказал бы граф Фоско на своем родном языке.
Кто знает?
16 июня Сегодня мне есть что записать, помимо собственных мыслей и впечатлений.
Приехал гость - ни Лора, ни я не знаем, кто он, и, по-видимому, сэр Персиваль никак не ожидал его визита.
Мы все сидели за завтраком в комнате с новыми окнами, которые, следуя французской моде, открываются, как двери, на веранду. Граф, пожиравший пирожные с аппетитом юной школьницы, только что рассмешил всех нас, попросив с самым глубокомысленным видом передать ему четвертое по счету пирожное, когда вошел слуга с докладом о посетителе:
- Мистер Мерримен приехал, сэр Персиваль, и просит вас немедленно принять его.
Сэр Персиваль вздрогнул и посмотрел на слугу с сердитым беспокойством.
- Мистер Мерримен? - повторил он, как будто не веря своим ушам.
- Да, сэр Персиваль, - мистер Мерримен, из Лондона.
- Где он?
- В библиотеке, сэр Персиваль.
Он сейчас же встал из-за стола и вышел, не сказав нам ни слова.