- Мой добрый Персиваль, - строго возразил граф, - где ваш английский здравый смысл?
Вода слишком мелка, чтобы покрыть мертвое тело, и повсюду песок, на котором отпечатаются следы преступника.
В общем, это самое неподходящее место для убийства, которое когда-либо попадалось мне на глаза.
- Вздор, - сказал сэр Персиваль, яростно строгая палку.
- Вы знаете, что я хочу сказать.
Угрюмый вид, безлюдье.
Если вы хотите - вы поймете меня, если нет - я не стану пояснять вам мою мысль.
- Почему нет? - спросил граф. - Ведь вашу мысль можно пояснить в двух словах.
Если бы убийство задумал глупец, он счел бы ваше озеро подходящим местом для этого.
Если бы убийство задумал мудрец, он счел бы ваше озеро самым неподходящим местом для убийства.
Вот смысл ваших слов.
Если это то самое, о чем вы думали, я просто добавил необходимые пояснения.
Примите их, Персиваль, вместе с благословением вашего добряка Фоско.
Лора подняла глаза на графа. На ее лице явно отразилась неприязнь к нему.
Но он был так занят своими мышами, что не заметил ее взгляда.
- Мне жаль, что вид озера наводит на такую страшную мысль, - сказала она.
- И если граф Фоско разделяет убийц по категориям, я считаю, что он делает это в весьма неподходящих выражениях.
Называть их глупцами - значит относиться к ним со снисходительностью, которой они не заслуживают.
Называть их мудрецами нельзя, ибо в этом есть глубокое противоречие.
Я всегда слышала: воистину мудрые люди - добрые люди, и преступление им ненавистно.
- Дорогая моя леди, - сказал граф, - это великолепные сентенции, и я видал подобные заголовки в школьных учебниках.
- Он поднял на ладони одну из своих белых мышек и начал презабавно разговаривать с ней.
- Моя хорошенькая атласная мышка-плутишка, - сказал граф, - вот вам урок морали.
Воистину мудрая мышь - это воистину добрая мышь.
Так и передайте, пожалуйста, вашим подружкам и до конца дней ваших не смейте грызть прутья вашей клетки.
- Можно высмеять все что угодно, - продолжала отважно Лора, - но вам нелегко будет, граф, указать мне пример, когда мудрец стал бы преступником.
Граф пожал своими широченными плечами и улыбнулся Лоре с подкупающей приветливостью.
- Совершенно верно! - сказал он.
- Преступление глупца всегда бывает раскрыто. Преступление мудреца остается навсегда нераскрытым.
Если бы я мог указать вам пример - значит, преступление совершил не мудрец.
Дорогая леди Глайд, ваш английский здравый смысл мне не по плечу.
Мне сделали шах и мат на этот раз. Правда, мисс Голкомб?
- Не сдавайтесь, Лора! - насмешливо воскликнул сэр Персиваль, который слушал у порога.
- Скажите ему еще, что всякое преступление неизменно бывает раскрыто...
Вот вам еще кусочек морали из детского учебника, Фоско.
Все преступления неизменно бывают раскрыты.
Какая дьявольская чушь!
- Я верю в это, - спокойно сказала Лора.
Сэр Персиваль залился таким злобным и неистовым хохотом, что мы все удивленно оглянулись на него. Больше всех, казалось, удивился граф.
- Я тоже верю в это, - сказала я, приходя Лоре на помощь.
Сэр Персиваль, так безотчетно хохотавший над замечанием своей жены, казалось, рассердился на мои слова.
Он яростно ударил по песку своей новой палкой и быстро пошел от нас прочь.
- Бедняга Персиваль! - воскликнул граф Фоско, с улыбкой глядя ему вслед. - Он жертва английского сплина.
Но, мои дорогие мисс Голкомб и леди Глайд, вы в самом деле верите, что преступление всегда бывает раскрыто?..
А вы, мой ангел? - обратился он к своей жене, молчавшей все это время. - Вы тоже так считаете?
- Я жду, пока мне объяснят, - отвечала графиня ледяным и укоризненным тоном, предназначенным для Лоры и меня. - Я жду, прежде чем отважусь высказать собственное мнение в присутствии таких высокообразованных джентльменов.
- Вот как, графиня! - заметила я.
- Я помню, как когда-то вы боролись за права женщин, а ведь женская свобода мнений была одним из этих прав!
- Мне интересно знать, каково ваше мнение, граф? - продолжала мадам Фоско, невозмутимо крутя пахитоски и не обращая на меня ни малейшего внимания.
Граф задумчиво гладил пухлым мизинцем одну из своих белых мышек и ответил не сразу.