- Просто удивительно, - сказал он, - как легко общество скрывает худшие из своих погрешностей с помощью трескучих, громких фраз.
Механизм, созданный для раскрытия преступления, крайне убог и жалок, однако стоит только выдумать крылатое словцо, что все обстоит благополучно, как все готовы слепо этому поверить, все сбиты с толку.
Преступление всегда бывает раскрыто, да?
И убийство всегда бывает наказано? Моральные сентенции!
Спросите следователей, ведущих дознание, так ли это, леди Глайд.
Спросите председателей обществ страхования жизни, правда ли это, мисс Голкомб.
Почитайте ваши газеты.
Среди тех немногих происшествий, которые попадают в газеты, разве нет отдельных случаев, когда убитые найдены, а убийцы не обнаружены?
Помножьте преступления, о которых пишут, на те, о которых не пишут, и найденные мертвые тела на ненайденные мертвые тела, - к какому выводу вы придете?
А вот к какому: есть глупые убийцы - их ловят, и есть умные убийцы - они неуловимы.
Что такое скрытое и раскрытое преступление?
Состязание в ловкости между полицией, с одной стороны, и отдельной личностью - с другой.
Если преступник - примитивный, грубый дурак, полиция в девяти случаях из десяти выигрывает.
Если преступник - хладнокровный, образованный, умный человек, полиция в девяти случаях из десяти проигрывает.
Если полиция выиграла состязание, вас об этом широко оповещают.
Если нет, вам об этом не сообщают.
И вот на этом шатком фундаменте вы строите вашу удобную высоконравственную формулу, что преступление всегда бывает раскрыто.
Да! Те преступления, о которых вам известно.
А остальные?
- Чертовски правильно - и хорошо сказано! - воскликнул голос у входа в беседку.
Сэр Персиваль обрел свое душевное равновесие и вернулся к нам в то время, как мы слушали графа.
- Возможно, кое-что и правильно. Возможно, и недурно сказано.
Но мне непонятно, почему граф Фоско с таким восторгом прославляет победу преступника над обществом и почему вы, сэр Персиваль, так горячо аплодируете ему за это, - заметила я.
- Слышите, Фоско? - спросил сэр Персиваль.
- Послушайте моего совета и поскорее соглашайтесь с вашими слушательницами.
Скажите им, что Добродетель - превосходная вещь, это им понравится, смею вас уверить.
Граф беззвучно захохотал, трясясь всем телом; две белые мыши, сидевшие на его жилете, стремглав кинулись вниз и, дрожа от ужаса, забились в свою пагоду.
- Наши дамы, мой дорогой Персиваль, расскажут мне про Добродетель, - сказал он.
- В этом вопросе авторитетом являются они, а не я. Они знают, что такое Добродетель, а я - нет.
- Вы слышите? - сказал сэр Персиваль.
- Ужасно, не правда ли?
- Это правда, - спокойно сказал граф.
- Я - гражданин мира, и в свое время мне пришлось встретиться с таким количеством различного рода добродетелей, что к старости я затрудняюсь, какую из них признать за истинную.
Здесь, в Англии, добродетельно одно, а там, в Китае, добродетельно совершенно другое.
Джон Буль - англичанин, говорит, что его добродетель истинная, а Джон - китаец, уверяет, что истинна его, китайская, добродетель.
А я говорю: "да" одному и "нет" другому, но все равно не могу разобраться, прав ли Джон Буль в сапогах или китаец с косичкой...
Ах, мышка, милая моя крошка, иди поцелуй меня!
А с твоей точки зрения, кто является воистину добродетельным человеком, моя красотка?
Тот, кто держит тебя в тепле и кормит досыта.
Правильная точка зрения, ибо она, по крайней мере, общедоступна.
- Подождите минутку, граф - вмешалась я.
- Согласитесь, что у нас в Англии, во всяком случае, есть одно несомненное достоинство, которого нет в Китае.
Китайские императорские власти казнят тысячи невинных людей под малейшим предлогом, мы же в Англии неповинны в массовых казнях, мы не совершаем этого страшного преступления - нам от всего сердца ненавистно безрассудное кровопролитие.
- Правильно, Мэриан! - сказала Лора.
- Хорошая мысль, хорошо высказанная.
- Прошу вас, разрешите графу продолжать, - строго сказала мадам Фоско.
- Вы поймете, молодые леди, что граф никогда не говорит о чем-либо, не имея на то веских оснований.
- Благодарю вас, ангел мой, - отозвался граф.
- Хотите бомбошку?
- Он вынул из кармана хорошенькую инкрустированную коробочку, открыл ее и поставил на стол.