Графиня судорожно задвигалась, переменив несколько поз.
– Как большинство джентльменов, хотите вы сказать?
Вот уж действительно одолжил бы!
Да, Озмонд, слов нет, джентльмен, мне, его сестре, об этом не надобно напоминать.
Но неужели он полагает, что ему ничего не стоит жениться на любой девушке – на любой, какая ему приглянется?
Слов нет, он джентльмен, только, смею сказать, в жизни – да, да, в жизни – не встречала человека, у которого было бы столько претензий.
А на чем они основаны – не знаю.
Я ему родная сестра и уж, поверьте, знала бы, если было бы что знать.
Кто он такой, позвольте спросить?
Что такого совершил?
Будь он отпрыском знаменитого рода – теки в его жилах голубая кровь, – мне, я полагаю, было бы об этом известно.
Если бы наша семья прославилась подвигами или как-нибудь иначе отличилась. я бы первая кричала об этом на всех углах: такие вещи весьма по мне.
Но ведь ничего же не было – ровным счетом ничего.
Слов нет – наши родители были прелестные люди, но такими же, без сомнения, были и ваши.
Нынче все – прелестные люди.
Даже я попала в это число; не смейтесь – мне недавно буквально так и сказали.
Что же до Озмонда, он всю жизнь ходит с таким видом, будто он прямой потомок богов.
– Говорите, что хотите, – возразила мадам Мерль, которая внимала этому потоку красноречия с достаточным вниманием, хотя глаза ее глядели в сторону, а руки оправляли оборки на платье, – но вы, Озмонды, – благородный род, и кровь ваша, должно быть, течет из очень чистого источника.
И ваш брат – человек незаурядного ума – убежден, что это так, хотя и нет тому доказательств.
Пусть из скромности вы не хотите это признать, но вы и сами очень аристократичны.
А ваша племянница?
Это же маленькая принцесса!
И тем не менее, – заключила мадам Мерль, – Озмонду будет не просто добиться руки мисс Арчер.
Но его право попробовать.
– Надеюсь, она ему откажет.
Это немного собьет с него спесь.
– Не будем забывать, что ваш брат – один из глубочайших людей на свете.
– Вы мне это уже не раз говорили, но я так и не обнаружила, что он все-таки сделал.
– Что он сделал?
Он не сделал ничего, что пришлось бы переделывать.
И умел ждать.
– Ждать денег мисс Арчер?
Кстати, сколько у нее на счету?
– Я не это имела в виду, – возразила мадам Мерль. – А на счету у мисс Арчер семьдесят тысяч фунтов.
– Жаль, что она так мила, – заявила графиня. – Для этой жертвы сгодилась бы любая девица.
А она на голову выше других.
– Не будь она выше других, ваш брат и не взглянул бы на нее.
Он должен иметь все самое лучшее.
– О да, – подтвердила графиня, когда они уже шли навстречу приближающейся группе. – Ему нелегко угодить.
Оттого-то я и трепещу за счастье вашей протеже.
26
Гилберт Озмонд стал бывать у Изабеллы, иными словами, в палаццо Кресчентини.
У него имелись там и другие знакомые, которым – как миссис Тачит, так и мадам Мерль – он всегда оказывал должное внимание; но первая из поименованных дам не преминула отметить, что за истекшие две недели сей джентльмен наведывался в ее дом пять раз, и тотчас сравнила этот факт с другими, вспомнить каковые ей не составило труда.
До сей поры дань, которую Озмонд платил достоинствам миссис Тачит, не превышала двух визитов в год, к тому же они никогда не падали на те, регулярно повторявшиеся, периоды, когда под ее кровом гостила мадам Мерль.
Стало быть, он бывал не ради мадам Мерль: эти двое были давними знакомыми, и ради нее он не стал бы себя утруждать.
К Ральфу он не питал приязни – это ей сказал сам Ральф, – и трудно было предположить, что Озмонд вдруг воспылал нежностью к ее сыну.
Ральф оставался невозмутим: он прикрывался какой-то мешковатой учтивостью, болтавшейся на нем, как сшитое не по мерке пальто, которое он тем не менее носил, не снимая; он считал Озмонда человеком превосходно воспитанным и изъявлял готовность в любое время оказывать ему гостеприимство.
Однако он не льстил себя мыслью, что визитами этого гостя обязан его желанию загладить прежнюю несправедливость; он читал сложившуюся ситуацию с достаточной четкостью.
Озмонда привлекла Изабелла, и, по совести говоря, с полным основанием.
Он был знатоком, любителем всего изысканного, и столь редкостное явление, естественно, его заинтересовало Поэтому, когда миссис Тачит поведала сыну, что ей ясно, о чем думает мистер Озмонд, Ральф ответил, что придерживается одного с ней мнения Миссис Тачит уже давно отвела этому джентльмену место в скудном списке своих знакомств, хотя и смутно удивлялась, с помощью каких ходов и уловок, разумеется неприметных и обдуманных, он всюду успешно проникает. Частыми посещениями он ее не утомлял и, значит, не грозил превратиться в обузу, но более всего к нему располагало то, что он так же явно мог обходиться без нее, как и она без него, – а это, неведомо почему, всегда казалось миссис Тачит достаточным основанием, дабы позволить свести с собою знакомство.