Она так не считает.
Другие девушки – возможно, но не она – она слишком умна для этого.
По-моему, ей очень занятно со мной.
И мы превосходно ладим, потому что я ее понимаю; я знаю девушек этой породы.
Она во всем прямодушна – я тоже. Мы обе знаем, чего нам друг от друга ждать.
– Милая мама! – воскликнул Ральф. – Кто же не знает, чего ждать от вас.
Меня вы ни разу не удивили. Разве что сегодня, подарив мне хорошенькую кузину, о существовании которой я даже не подозревал.
– Ты и в самом деле считаешь ее хорошенькой?
– Прехорошенькой. Впрочем, это не главная ее прелесть.
В ней есть что-то необычное, что-то свое – вот это-то меня и поразило.
Кто эта своеобразная девушка? Что она такое?
Где вы нашли ее? Как познакомились?
– Я нашла ее в старом доме в Олбани. Шел дождь, и она сидела в мрачной зале с толстенной книгой в руках и умирала от скуки.
Правда, она не понимала, что скучает, но, когда я уходила, она, по-моему, была весьма благодарна мне за то, что я открыла ей на это глаза.
Ты скажешь, незачем было это делать – незачем было вмешиваться в ее жизнь.
Возможно, ты и прав, но я сделала это намеренно: мне показалось, она предназначена для лучшей доли.
И я подумала, что сослужу ей добрую службу, если возьму с собой и покажу белый свет.
Она считает себя весьма осведомленной особой – как и многие девицы в Америке. Однако, как и многие девицы в Америке, она глубоко заблуждается.
Кроме того, если хочешь знать, я подумала, что с ней не стыдно показаться на люди.
Приятно, когда о тебе существует хорошее мнение, а в моем возрасте ничто так не красит женщину, как хорошенькая племянница.
Ты знаешь, я много лет не встречалась с дочерьми моей сестры: у них был отвратительный отец.
Но я всегда намеревалась что-нибудь для них сделать, как только он переселится туда, где всем найдется местечко.
Я навела о них справки и без предупреждения отправилась к ним сама. И объявила, кто я.
Кроме Изабеллы, там еще две сестры, обе замужем; я познакомилась только со старшей и ее мужем – крайне неприятный субъект, к слову сказать.
Его жена, по имени Лили, очень обрадовалась, узнав, что я заинтересовалась Изабеллой; она утверждает, будто ее сестре как раз и нужно, чтобы ею заинтересовались.
Лили говорила о ней так, точно это непризнанный талант, который нуждается в поощрении и поддержке.
Возможно, Изабелла и в самом деле непризнанный талант, только я еще не разобралась, какой.
Миссис Ладлоу пришла в восторг, когда я сказала, что возьму ее сестру в Европу. Они все там смотрят на Европу как на прибежище для эмигрантов, для ищущих спасения, как на край, куда можно сбыть излишек населения.
Изабелла с радостью откликнулась на мое приглашение, и дело сладилось без хлопот.
Правда, некоторые затруднения возникли, когда речь зашла о деньгах – Изабелла, насколько я могу судить, решительно не желает ни у кого одолжаться.
Но у нее есть небольшие средства, и она думает, что путешествует на собственный счет.
Ральф внимательно выслушал этот пространный отчет, который, однако, только в незначительной мере утолил его любопытство.
– Что ж, если у нее есть талант, – сказал он, – нам остается выяснить – к чему.
Может быть, ее талант в том, чтобы покорять сердца?
– Не думаю.
При беглом знакомстве ее, пожалуй, можно принять за кокетку, но это ошибочное впечатление.
Во всяком случае, разгадать ее, по-моему, не просто.
– Значит, Уорбертон пошел по неверному пути, – воскликнул Ральф. – А он-то гордится своим открытием.
Миссис Тачит покачала головой.
– Лорду Уорбертону ее не понять.
Пусть и не пытается.
– Он очень умен, – возразил Ральф. – Однако вовсе неплохо заставить его иногда поломать себе голову.
– Изабелла с удовольствием заставит английского лорда поломать себе голову.
Ральф снова нахмурился.
– А что она знает о лордах?
– Ровным счетом ничего. А это тем более не сможет уложиться в его голове.
При этих словах Ральф рассмеялся и, взглянув в окно, спросил:
– Вы не собираетесь спуститься к отцу?
– Спущусь, без четверти восемь, – отвечала миссис Тачит.
Сын посмотрел на часы.