Почему вы обратились к мадам Мерль?
– Я спросил ее мнение, только и всего.
Я обратился к ней, так как полагал, что она хорошо вас знает.
– Не так хорошо, как ей кажется.
– Жаль, она оставила мне крупицу надежды.
Несколько секунд Озмонд смотрел в камин.
– Я очень высоко ценю мою дочь.
– Не выше, чем я.
Разве моя просьба выдать ее за меня замуж не доказывает этого?
– Я хочу выдать ее замуж хорошо, – продолжал Озмонд с такой холодной наглостью, что, будь бедный Розьер в ином расположении духа, он непременно бы восхитился.
– Разумеется, я уповаю на то, что, выйдя замуж за меня, она хорошо выйдет замуж.
Она не может выйти замуж за человека, который любил бы ее больше, чем я, и которого она, позволю себе добавить, любила бы больше.
– Я не обязан выслушивать ваши домыслы насчет того, кого моя Дочь любит, – взглянув на него, Озмонд холодно усмехнулся.
– Это не домыслы.
Ваша дочь сказала это.
– Не мне, – продолжал Озмонд, наклоняясь вперед и рассматривая носки ботинок.
– Она дала мне согласие, сэр! – воскликнул доведенный до крайности Розьер.
Разговор велся до сих пор вполголоса, и исторгнутая у Розьера громкая нота невольно привлекла к себе внимание гостей.
Подождав, пока легкое волнение улеглось, Озмонд с самым невозмутимым видом сказал:
– Думаю, она этого уже не помнит.
Они стояли все это время лицом к камину, но после того, как хозяин дома изрек последнюю фразу, он круто повернулся к гостям.
Розьер собрался было ответить, но увидел, что какой-то незнакомый ему джентльмен, появившийся в гостиной, как принято в Риме безо всякого оповещения, направляется к Озмонду.
Тот смотрел на него с любезной, но ничего не говорящей улыбкой. У гостя было красивое лицо, большая светлая борода, и похож он был на англичанина.
– Вы, очевидно, не узнаете меня, – сказал он с улыбкой более выразительной, чем у хозяина дома.
– Вот теперь я вас узнал.
Никак не ожидал вас увидеть.
Розьер оставил их и бросился отыскивать Пэнси.
Он думал найти ее, как и всегда, в соседней гостиной, но снова столкнулся на своем пути с миссис Озмонд.
Вместо того чтобы поздороваться с хозяйкой дома, – Розьер полон был справедливого негодования, – он сказал ей в сердцах:
– Ваш муж бесчувственный человек.
Она опять улыбнулась загадочной улыбкой, которую он подметил у нее еще в тот раз.
– Нельзя требовать от всех вашей пылкости чувств.
– Да, я не бесчувственный, не отрицаю, но я и не безрассуден.
Что он сделал со своей дочерью?
– Не имею представления.
– Вас, что ж, это не интересует? – спросил Розьер, готовый возроптать и на нее.
Она помолчала.
– Нет! – ответила она резко, тут же опровергнув эту резкость тревожно заблестевшими глазами.
– Простите, но я вам не верю.
Где мисс Озмонд?
– Там, и уголке, поит гостей чаем.
Пусть она там и остается.
Розьер сейчас же увидел свою маленькую подругу, которую заслонили от него стоявшие между ними гости.
Он пристально на нее посмотрел, но она была всецело поглощена своим занятием.
– Боже мой, что он с ней сделал? – снова взмолился Розьер. – Он говорит, что она от меня отступилась.
– Нет, она не отступилась от вас, – не глядя на него, тихо сказала Изабелла.
– Как мне вас благодарить!
Теперь я готов оставить ее в покое на тот срок, какой вы сочтете необходимым.
Не успел Розьер кончить фразу, как заметил, что Изабелла вдруг изменилась в лице, и увидел, что к ней приближается Озмонд в сопровождении джентльмена, который перед тем вошел в гостиную.
Несмотря на свои неоспоримые преимущества – счастливую наружность и безусловную светскость – джентльмен этот, на взгляд Розьера, держался несколько смущенно.