Просто подумать не могу о путешествии.
Представьте себе меня между Сциллой и Харибдой. Я не желаю умереть на сицилийских равнинах, чтобы и меня, как Прозерпину, – ведь именно там с ней это и приключилось – Плутон утащил в царство теней.
– Тогда какая нелегкая принесла вас сюда? – спросил его светлость.
– Просто мне показалось это вдруг заманчивым, а теперь я вижу, что из моей затеи ничего не выйдет.
Впрочем, там я или тут, дела не меняет.
Я испробовал все средства, заглотал все климаты.
И раз уж я оказался здесь, здесь я и останусь.
Ведь у меня в Сицилии нет кузин, ни одной-одинешенькой, уже не говоря о замужних.
– Ваша кузина, конечно, серьезный довод.
А что говорит врач?
– Я его не спрашивал, это все вздор.
Если я здесь умру, миссис Тачит меня похоронит.
Но я не умру здесь.
– Надеюсь, что нет, – сказал лорд Уорбертон, продолжая задумчиво курить. – Что ж, – добавил он вскоре, – признаться, я рад, что вы не настаиваете на Сицилии.
Я с ужасом думал об этом путешествии.
– Но о вас во всех случаях и разговору не было бы.
Я не собирался тащить вас с собой в своем кортеже.
– Разумеется, я не отпустил бы вас одного.
– Мой дорогой Уорбертон, я никогда не предполагал, что вы последуете за мной и дальше! – воскликнул Ральф.
– Я поехал бы только затем, чтобы посмотреть, как вы там устроитесь, – сказал лорд Уорбертон.
– Вы истинный христианин.
И поистине добрый человек.
– Потом я возвратился бы сюда.
– А потом отправились бы в Англию?
– Нет, нет, я бы задержался здесь.
– Что ж, – сказал Ральф, – коль скоро у нас С вами одно на уме, тогда причем тут Сицилия?
Собеседник Ральфа сидел некоторое время молча и смотрел на огонь.
Наконец он поднял глаза.
– Послушайте, – воскликнул он вдруг негодующе, – вы, что же, с самого начала не собирались в Сицилию?
– Ну, vous m'en demandez trop! Позвольте, сперва спрошу у вас я: а вы проделали со мной это путешествие вполне… вполне платонически?
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
Мне захотелось прокатиться заграницу.
– Подозреваю, мы оба пустились в путь не без задней мысли.
– Ко мне это не относится, я не скрывал своего желания на некоторое время здесь задержаться.
– Да, помнится, вы говорили, что хотите повидать министра иностранных дел.
– Я с ним уже три раза виделся.
Чрезвычайно занятный человек.
– Мне кажется, вы забыли, зачем вы приехали, – сказал Ральф.
– Очень возможно, – ответил вполне серьезно его собеседник.
Оба джентльмена принадлежали к той расе, которую, как известно, нельзя упрекнуть в отсутствии сдержанности, и за всю дорогу от Лондона до Рима они старательно умалчивали о том, что больше всего занимало их мысли.
Существовала некая тема, которая не была когда-то запретной, но потом утратила свое законное право на их внимание, и даже после того, как они оказались в Риме, где многое их к этой теме возвращало, они продолжали все так же хранить свое застенчиво-беззастенчивое молчание.
– Советую вам во всех случаях получить разрешение врача, – сказал наконец после затянувшейся паузы лорд Уорбертон.
– Разрешение врача все испортит.
При малейшей возможности я обхожусь без него.
– А что думает об этом миссис Озмонд? – спросил Ральфа его друг.
– Я еще не говорил ей.
Вероятно, она скажет, что в Риме слишком холодно и даже предложит поехать со мной в Катанию.
Она на это способна. –.
На вашем месте я был бы доволен.
– Ее муж будет недоволен.