– Танцует, – сказала Изабелла. – Приглядитесь и вы увидите.
Обратив взгляд на танцующих, он встретился глазами с Пэнси.
– Она смотрит на меня, но замечать не желает, – сказал он. – А вы почему не танцуете?
– Как видите, я в числе подпирающих стену.
– Не желаете ли потанцевать со мной?
– Благодарю, но я предпочитаю, чтобы вы танцевали с маленькой барышней.
– Одно не исключает другого, тем более что она уже приглашена.
– Она приглашена не на все танцы. Попросите ее приберечь какой-нибудь для вас, а сами приберегите силы.
Она танцует, не зная устали, вам надо быть ей под стать.
– Она чудесно танцует, – сказал лорд Уорбертон, следя глазами за Пэнси. – Ну вот, наконец-то, – добавил он, – наконец-то она мне улыбнулась. – Он был при этом настолько красив, непринужден, значителен, что, взглянув на него, Изабелла в который уже раз подумала: как странно, что человек подобного разбора обратил внимание на маленькую барышню.
В этом было такое несоответствие, что ни простодушное обаяние Пэнси, ни безусловная доброта самого лорда Уорбертона, ни даже его постоянная и ненасытная жажда развлечений не могли, по мнению Изабеллы, этого объяснить. – Мне хотелось бы потанцевать с вами, – сказал он секунду спустя, снова повернувшись к Изабелле. – Но еще больше, пожалуй, хотелось бы с вами поболтать.
– Вам это как-то больше к лицу, более достойно вашего высокого сана.
Государственным мужам вальсировать не пристало.
– Не будьте так жестоки.
Почему же в таком случае вы только что советовали мне пригласить мисс Озмонд?
– Это совсем другое дело.
Если вы пригласите танцевать ее, это будет выглядеть как проявление доброты с вашей стороны, как желание доставить удовольствие ей.
Если же пригласите меня, это будет выглядеть как желание доставить удовольствие себе.
– А я, что же, не вправе доставлять себе удовольствие?
– Разумеется, нет, – ведь у вас на руках дела всей британской империи.
– Да пропади она пропадом, эта британская империя!
Вечно вы над ней смеетесь.
– Давайте лучше поболтаем, если это доставит вам удовольствие.
– Я не уверен, что это сулит мне отдохновение.
Вы слишком остры; мне предстоит все время обороняться.
А нынче вечером вы, на мой взгляд, особенно опасны.
Так вы решительно отказываетесь танцевать?
– Я не могу отсюда уйти.
Пэнси будет искать меня здесь.
– Вы очень к ней добры, – внезапно сказал он после паузы.
С легким удивлением посмотрев на него, Изабелла, улыбаясь, спросила:
– А вы допускаете, что к ней можно быть недоброй?
– Нет, нет; мне ли не знать, как она очаровательна.
Но вы столько для нее сделали.
– Я просто брала ее всюду с собой, – продолжала, все так же улыбаясь, Изабелла, – и следила за тем, чтобы у нее был достаточный запас туалетов.
– Для нее ваше общество большое благо.
Вы беседовали с ней, наставляли ее, развивали ее ум.
– О да, она пусть и не роза, но близ нее цвела.
Изабелла рассмеялась, рассмеялся и ее собеседник, но по лицу его пробежала тень озабоченности, несовместимая с истинной веселостью.
– Мы все стремимся быть к ней поближе, – сказал он, немного поколебавшись.
Она отвернулась; вот-вот должна была возвратиться Пэнси, и Изабелла радовалась, что их разговор прервется.
Мы знаем, как нравился ей лорд Уорбертон; он казался ей даже еще приятнее, чем это предопределялось совокупностью его достоинств; дружба с ним была как некий резервный фонд на случай непредвиденных нужд, что-то наподобие текущего счета в банке на крупную сумму.
У Изабеллы становилось легче на душе, когда он входил в комнату, его присутствие действовало на нее обнадеживающе, звук его голоса был так же благотворен, по ее мнению, как сама природа.
Но при всем том ей ни в коем случае не хотелось, чтобы он слишком к ней приближался, слишком рассчитывал на ее доброе отношение.
Она боялась этого, старалась избежать, всей душой надеялась, что он воспретит себе это.
Она чувствовала, что, позволь он себе, образно говоря, слишком к ней приблизиться, ей пришлось бы сурово приказать ему держаться на почтительном расстоянии.
Пэнси вернулась с еще одной дырой в воздушных юбках, которая была неизбежным следствием первой и которую она весьма озабоченно продемонстрировала Изабелле.
В зале полным-полно джентльменов в мундирах, и они носят эти гадкие шпоры, губительные для платьев барышень.
После чего Изабелла доказала, что возможности женщин неисчерпаемы.
Она сосредоточилась на пострадавшем туалете Пэнси и, найдя после недолгих поисков булавку, быстро поправила беду, слушая в то же время с улыбкой рассказ Пэнси о ее злоключениях.