Это дело вашего отца, спросите у него и, разумеется, поступайте, как советует он.
Опустив глаза, Пэнси несколько секунд молчала.
– Думаю, ваш совет подойдет мне больше, чем папин.
– Вы не должны так думать, – сказала Изабелла сухо. – Я очень вас люблю, но отец любит еще больше.
– Это не потому, что вы меня любите, а потому, что вы дама, – ответила Пэнси, всем видом выражая уверенность в разумности своего довода. – Дама всегда может лучше посоветовать девушке, чем мужчина.
– В таком случае я советую вам во всем считаться с волей вашего отца.
– Да, конечно, – сказала Пэнси с готовностью. – Это я знаю.
– Если я говорю с вами сейчас о замужестве, то делаю это скорее для себя, чем для вас, – продолжала Изабелла. – И спрашиваю о ваших надеждах, ваших желаниях только для того, чтобы вести себя согласно с ними.
Широко открыв глаза, Пэнси быстро спросила:
– Вы сделаете все, о чем я вас попрошу?
– Прежде чем ответить «да», я должна знать, о чем вы меня попросите.
Тогда Пэнси сказала, что у нее только одно желание – выйти замуж за мистера Розьера.
Он просил ее об этом, и она ему ответила, что согласна, если папа ей разрешит.
Но папа не разрешает.
– Что ж, значит, это невозможно, – объявила Изабелла.
– Значит, невозможно, – даже не вздохнув, подтвердила Пэнси с тем же выражением глубокого внимания на ясном личике.
– В таком случае надо подумать о чем-нибудь другом, – продолжала Изабелла, и Пэнси, вздохнув на сей раз, призналась, что, как она ни старалась, у нее все равно ничего не получается.
– Мы думаем о тех, кто думает о нас, – добавила она с робкой улыбкой. – А я знаю, что мистер Розьер обо мне думает.
– Ему не следует о вас думать, – заявила высокомерным тоном Изабелла. – Ваш отец сказал ему вполне недвусмысленно, что он должен вас забыть.
– Он не может меня забыть, он знает, что я гоже о нем думаю.
– Вы не должны о нем думать.
Ему еще можно найти оправдание, а вот вам – оправдания нет.
– Не могли бы вы подыскать и мне хоть какое-нибудь! – взмолилась девочка так, словно обращалась к мадонне.
– Это было бы с моей стороны очень дурно, – ответила мадонна с несвойственной ей суровостью. – Ну а если бы вы знали, что кто-то другой о вас думает, стали бы вы о нем думать?
– Никто не может думать обо мне так, как мистер Розьер, никто не имеет на это права.
– Но я не признаю этого права за мистером Розьером! – лицемерно возмутилась Изабелла.
Озадаченная Пэнси безмолвно на нее смотрела, и, воспользовавшись этим, Изабелла принялась рисовать самыми зловещими красками, что ожидает ее, если она ослушается отца.
Но тут Пэнси, прервав Изабеллу, заверила ее, что никогда его не ослушается, никогда без его согласия не выйдет замуж.
И с величайшей простотой и спокойствием сказала, что хоть она и не выйдет замуж за мистера Розьера, но думать о нем никогда не перестанет.
По-видимому, она примирилась с мыслью о своем вечном одиночестве, но Изабелла вольна была размышлять о том, что Пэнси просто не понимает, каково это на самом деле.
Пэнси была сама искренность, она и вправду готова была отказаться от своего возлюбленного.
Казалось бы, это первый шаг к тому, чтобы обзавестись другим, но, судя по всему, Пэнси он в этом направлении не вел.
Она не испытывала по отношению к отцу ни малейшей горечи, в ее душе вообще не было горечи, лишь сладостная верность Эдварду Розьеру и странное, ни с чем не сравнимое чувство, будто, обрекая себя на одиночество, она еще лучше докажет ему свою верность, чем даже если бы вышла за него замуж.
– Ваш отец мечтает о лучшей партии для вас, – сказала Изабелла. – Мистер Розьер не очень богат.
– Зачем лучшая, раз и эта достаточно хорошая?
У меня и у самой мало денег. Мне не следует гоняться за богатством.
– Именно потому, что у вас их мало, вам следует стремиться к большему, – сказала Изабелла, благославляя царящий в комнате полумрак: она не могла отделаться от чувства, что по ее лицу видно, как чудовищно она кривит душой.
Вот что она делает ради Озмонда. Вот что приходится делать ради Озмонда!
Серьезные, не отрывающиеся от ее собственных глаза Пэнси повергали ее в смущение. Она не могла без стыда думать о том, как легко отмахивается от сердечной склонности падчерицы.
– Как по-вашему я должна поступить? – кротко спросила Пэнси.
Вопрос был так страшен, что, спасаясь от него и трепеща, Изабелла уклонилась от прямого ответа.
– Помнить о том, что в вашей власти порадовать отца.
– Выйти замуж за другого, если он мне это предложит, – вы это хотите сказать?
Ответ Изабеллы заставил себя ждать, и наконец она услышала, как в тишине, словно сгустившейся из-за напряженного внимания Пэнси, раздался ее собственный голос:
– Да, выйти замуж за другого.
Глаза девочки смотрели на нее еще более испытующе; Изабелла подумала, что Пэнси сомневается в ее искренности, и впечатление это еще усилилось, когда Пэнси медленно поднялась с колен.
Она постояла, опустив маленькие руки, потом прерывающимся голоском сказала:
– Что ж, надеюсь, никто мне этого не предложит.
– Речь об этом уже шла.
Другой готов сделать вам предложение.