– Он думает, что с меня этого еще недостаточно, – сказала Пэнси. – Он ошибается.
Все дамы очень ко мне добры, и девочки часто забегают.
Среди них есть совсем крошки., такие очаровательные.
Ну, и комната у меня… сами видите.
Все здесь чудесно.
Но с меня достаточно.
Папа хотел, чтобы я немного подумала… я думала очень много.
– Что же вы надумали?
– Что я никогда не должна сердить папу.
– Вы и раньше это знали.
– Знала, но теперь знаю еще тверже.
Я все сделаю… я сделаю все, – сказала Пэнси.
И как только услышала собственные слова, лицо ее залилось густым и чистым румянцем.
Изабелла разгадала, что он означает, она видела: бедная девочка усмирена.
Хорошо, что мистер Эдвард Розьер сохранил свои эмали.
Изабелла заглянула Пэнси в глаза и прочла в них прежде всего мольбу о снисхождении.
Она положила ладонь ей на руку, как бы желая этим подчеркнуть, что обращенный к падчерице взгляд исполнен ничуть не меньшего уважения, ибо быстрота, с которой было сломлено сопротивление девочки (пусть бессловесное, пусть еле приметное), казалась ей не более чем данью реальному положению вещей.
Судить других Пэнси не осмеливалась, но себя она вправе была судить и честно посмотрела правде в глаза.
Ей не под силу бороться с хитроумными ухищрениями; ее так внушительно от всех отгородили, что, потрясенная, она сдалась.
Да, она склонила свою хорошенькую головку перед всемогуществом и просила только, чтобы с ней обошлись милостиво.
Как хорошо, что Эдвард Розьер хотя бы что-то из своих вещей сохранил.
Изабелла встала; время шло быстро.
– Тогда прощайте.
Сегодня вечером я уезжаю.
Пэнси уцепилась за ее платье, она вдруг изменилась в лице.
– У вас такой странный вид, вы меня пугаете.
– О, я вполне безобидна, – сказала Изабелла.
– Быть может, вы не вернетесь?
– Все может быть.
Не знаю.
– Миссис Озмонд, вы ведь меня не бросите?
Изабелла поняла, что Пэнси обо всем догадалась.
– Моя дорогая девочка, чем же я могу вам помочь? – спросила она.
– Не знаю… но, когда я думаю о вас, у меня веселее на душе.
– Думать обо мне вы всегда можете.
– Не тогда, когда вы будете так далеко.
Я чуточку побаиваюсь, – сказала Пэнси.
– Чего же вы боитесь?
– Папы… чуточку.
И мадам Мерль.
Она только что была здесь.
– Вы не должны так говорить, – сказала Изабелла.
– О, я сделаю все, что они хотят.
Но, если вы вернетесь, мне будет легче это сделать.
Изабелла задумалась.
– Я вас не брошу, – сказала она наконец. – Прощайте, девочка моя.
Они постояли молча, обнявшись, как две сестры. Пэнси пошла проводить гостью до лестницы.
– Только что была мадам Мерль, – повторила она, идя рядом с Изабеллой, и, поскольку Изабелла ничего не ответила, вдруг добавила: – Не люблю я мадам Мерль.
Изабелла замедлила шаг, потом остановилась.
– Вы не должны никогда говорить, что… что не любите мадам Мерль.