–. Но он вовсе не выглядит таким уж несчастным.
– Да, не выглядит. Хотя при его превосходном вкусе у него, надо полагать, часто бывает тяжело на душе.
И вообще, когда о человеке с его возможностями говорят, что он не чувствует себя таким уж несчастным, этим многое сказано.
К тому же, по-моему, он все-таки несчастен.
– А по-моему, нет, – сказала Изабелла.
– Ну если нет, то напрасно, – возразил Ральф.
После обеда Изабелла провела час в обществе дяди, который по обыкновению расположился на лужайке с пледом на коленях и чашкой слабого чая в руках.
Беседуя с племянницей, он не преминул спросить, как ей понравился их давешний гость.
Изабелла не замедлила с ответом:
– По-моему, он – прелесть.
– Он – славный малый, – сказал мистер Тачит, – однако влюбляться в него я бы тебе не рекомендовал.
– Хорошо, дядя, я не стану. Я буду влюбляться исключительно по вашей рекомендации.
К тому же, – добавила Изабелла, – мой кузен рассказал мне о нем много печального.
– Вот как?
Право, не знаю, что он тебе сообщил, но не забывай, у Ральфа язык без костей.
– Он считает, что ваш славный Уорбертон то ли слишком большой радикал, то ли недостаточно большой радикал.
Я так и не поняла, что из двух, – сказала Изабелла.
Мистер Тачит слегка покачал головой и поставил чашку на столик. – И я не понимаю, – улыбнулся он. – С одной стороны, он заходит очень далеко, а с другой – вполне возможно, недостаточно далеко.
Кажется, он хочет очень многое здесь упразднить, но сам, кажется, хочет остаться тем, что он есть.
Это вполне естественно, но крайне непоследовательно.
– И пусть остается, – сказала Изабелла. – Зачем упразднять лорда Уорбертона? Друзьям очень бы его не хватало.
– Что ж, скорее всего, он и останется на радость своим друзьям, – заметил мистер Тачит. – Мне, безусловно, в Гарденкорте его бы очень не хватало.
Он всегда развлекает меня, когда приезжает, и, смею думать, развлекается сам.
В здешнем обществе много таких, как он, – нынче на них мода.
Не знаю, что они там собираются делать – революцию или что еще, во всяком случае, я надеюсь, они повременят, пока я не умру.
Они, видишь ли, хотят устранить частную собственность, а у меня здесь некоторым образом большие владения, и я вовсе не хочу, чтобы меня от них отстраняли.
Знай я, что они тут такое затеют, ни за что бы сюда не поехал, – продолжал мистер Тачит в шутливом тоне. – Я потому и поехал, что считал Англию надежной страной.
А они собрались здесь все менять. Это же чистое надувательство. Не я один, многие будут очень разочарованы.
– А хорошо бы, если бы они здесь устроили революцию! – воскликнула Изабелла. – Вот на что я с удовольствием бы посмотрела!
– Постой, постой! – сказал дяда, потешаясь. – Что-то я все забываю – то ли ты за старое, то ли за новое.
Ты, помнится, высказывалась и за то, и за другое.
– А я и в самом деле за то и за другое.
Пожалуй, за все сразу.
При революции – если бы она удалась – я стала бы ярой роялисткой и ни за что не склонила бы головы.
Роялисты вызывают больше сочувствия, к тому же они иногда ведут себя так красиво – так изысканно, я хотела сказать.
– Красиво?
Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Но тебе, по-моему, это всегда удается.
– Дядя – вы чудо! Только вы, как всегда, труните надо мной, – прервала его Изабелла.
– Боюсь все же, – продолжал мистер Тачит, – здесь тебе вряд ли скоро предоставится возможность изящно взойти на эшафот.
Если ты жаждешь посмотреть, как разразится буря, тебе придется погостить у нас подольше.
Видишь ли, когда дойдет до дела, этим господам, скорее всего, не понравится, что их ловят на слове.
– Каким господам?
– Ну лорду Уорбертону и иже с ним – радикалам из высшего класса.
Разумеется, я, быть может, ошибаюсь.
Сдается мне, они шумят о переменах, не разобравшись толком в том, о чем хлопочут.
Ты и я, ну, мы знаем, что такое жить при демократических порядках: мне они впору, но я с рождения к ним привык.
И потом, я – не лорд. Ты, дорогая, несомненно леди, но я – не лорд.
Ну а здешние господа, как мне кажется, знают о демократии только понаслышке.
А им придется жить при ней ежедневно и ежечасно, и, боюсь, она окажется им вовсе не по вкусу в сравнении с их нынешними порядками.
Разумеется, если им так не терпится, пусть их. Но, надеюсь, они не будут усердствовать чересчур.