– Простите, если я позволю себе не совсем поверить вам.
Напротив, я убежден – вы поступаете, как вам хочется.
– Жаль, что я произвожу на вас такое впечатление. Такое дурное впечатление, не правда ли? – Для меня, во всяком случае, тут есть свои достоинства.
Это позволяет мне надеяться.
И лорд Уорбертон умолк.
– Надеяться? На что?
– Что впредь я смогу видеть вас чаще.
– Вот как? – сказала Изабелла. – Ну, чтобы доставить вам это удовольствие, мне вовсе нет нужды становиться такой уж эмансипированной девицей.
– Разумеется, нет. И все же, при всем том, ваш дядюшка, мне кажется, не слишком меня жалует.
– Напротив, он очень хорошо о вас отзывался.
– Рад слышать, что вы говорили обо мне, – сказал лорд Уорбертон. – И все же, мне кажется, он был бы недоволен, если бы я зачастил в Гарденкорт.
– Я не могу быть в ответе за дядюшкины вкусы, – сказала Изабелла, – хотя, мне думается, я не должна ими пренебрегать.
Что же касается меня – я всегда рада вас видеть.
– А мне приятно слышать это от вас.
Я счастлив это от вас слышать.
– Однако вас легко сделать счастливым, милорд, – сказала Изабелла.
– Нет, меня не легко сделать счастливым, – сказал он и вдруг запнулся. – Но видеть вас для меня большое счастье, – закончил он.
При этих словах голос его неуловимо изменился, и Изабелла насторожилась: за этой прелюдией могло последовать что-то серьезное. Она уже однажды слышала такую же интонацию и узнала ее.
Однако сейчас ей менее всего хотелось, чтобы подобная прелюдия имела продолжение, и, поборов, насколько могла, охватившее ее волнение, поспешила ответить в самом безмятежном тоне.
– Боюсь, мне не удастся снова приехать сюда.
– Никогда?
– Отчего же «никогда». Это звучит так мелодраматично.
– Могу ли я приехать к вам на следующей неделе?
– Конечно.
Что может вам помешать?
– Практически ничего.
Но я не знаю, как вы это воспримите.
У меня такое чувство, что вы все время судите людей.
– Если даже и так, вы при этом нимало не проигрываете.
– Весьма благодарен за доброе мнение, но, хотя я и в выигрыше, суровый глаз судьи мне не очень по нраву.
Вы собираетесь с миссис Тачит за границу?
– Да, надеюсь, она возьмет меня с собой.
– Вам не нравится Англия?
– Что за макиавеллевский вопрос?. Право, он не заслуживает ответа.
Я просто хочу повидать как можно больше стран.
– Чтобы судить и сравнивать?
– Ну и чтобы получать удовольствие.
– Мне кажется, именно это и доставляет вам наибольшее удовольствие. Мне не совсем ясно, к чему вы стремитесь, – сказал лорд Уорбертон. – У меня создалось впечатление, что у вас какие-то таинственные цели, обширные планы.
– Как мило! Да у вас целая теория на мой счет, которой я вовсе не соответствую.
Право, в моих целях нет ничего таинственного. Пятьдесят тысяч моих соотечественников ежегодно, ни от кого не таясь, преследуют те же цели – они совершают заграничное путешествие, чтобы развить свой ум.
– Вам решительно не к чему развивать ваш ум, мисс Арчер, – заявил ее собеседник. – Он и без того достаточно грозное оружие: держит нас всех на прицеле и разит наповал своим презрением.
– Презрением? Вас?
Да вы смеетесь надо мной, – сказала Изабелла уже серьезно.
– Нисколько. Вы считаете нас, англичан, людьми «с причудами». Разве это не то же самое?
Я вовсе не хочу слыть «чудаком» и не принадлежу к подобным людям.
Я протестую.
– Ну знаете. Ничего чуднее, чем это ваше «протестую», я в жизни не слышала, – сказала Изабелла с улыбкой.
Последовала пауза.
– Вы судите всегда со стороны, – снова начал он. – Вы ко всему равнодушны.
Не равнодушны вы лишь к тому, что занимает вас.