И все же я положил еще раз проверить себя и строжайше допросить.
Я это сделал – все эти дни я только этим и занимался.
В таких вещах мне не свойственно ошибаться: я из разряда очень разумных животных.
Я не легко загораюсь, но если сердце мое задето, это навсегда.
Навсегда, мисс Арчер, навсегда, – повторил лорд Уорбертон так дружески, так ласково, так нежно, как никогда еще никто с Изабеллой не говорил, и глаза его, полные любви – любви, очищенной от всего низменного, от жара страсти, от исступления, от безрассудства, – сияли ровным тихим светом, точно защищенная от ветра свеча.
Пока он говорил, они, словно по молчаливому согласию, все замедляли и замедляли шаг, потом совсем остановились, и он взял ее руку в свою.
– Ах, лорд Уорбертон, вы так мало меня знаете! – сказала Изабелла очень мягко.
И так же мягко отняла руку.
– Не корите меня этим, мне и без того грустно, что я недостаточно знаю вас и столько из-за этого упустил.
Но я хочу наверстать упущенное и, мне кажется, избираю самый верный путь.
Согласитесь стать моей женой, и я узнаю вас, и когда мне захочется сказать вам все то хорошее, что я о вас думаю, вы не сможете возразить, будто я говорю так по неведению.
– Вы мало меня знаете, – повторила Изабелла, – а я вас и подавно.
– Вы имеете в виду, что, в отличие от вас, я вряд ли выиграю при более близком знакомстве?
Вполне возможно.
Но поверьте, если уж я осмелился так говорить с вами, значит, я готов сделать все, что в моих силах, чтобы вы были мною довольны.
Ведь вы неплохо относитесь ко мне, не правда ли?
– Я очень хорошо к вам отношусь, лорд Уорбертон, – ответила Изабелла, и в эту минуту он и в самом деле был ей очень мил.
– Благодарю вас. Стало быть, в ваших глазах я не совсем чужой.
Право, я всегда вполне сносно справлялся со всеми другими своими обязанностями и не думаю, что оплошаю в той, которую беру на себя по отношению к вам, тем более что она мне приятней всех прочих.
Спросите обо мне тех, кто меня знает: у меня много друзей, и они скажут вам обо мне доброе слово.
– Мне не нужны поручительства ваших друзей, – сказала Изабелла.
– Очень рад это слышать.
Стало быть, вы доверяете мне?
– Всецело, – кивнула она, и на душе у нее стало как-то особенно светло, потому что это было действительно так.
Лицо ее спутника просияло улыбкой, он глубоко и радостно вздохнул.
– Пусть я лишусь всего, что у меня есть, если не оправдаю вашего доверия, мисс Арчер!
«Неужели он сказал это, чтобы напомнить мне, как он богат?» – подумала Изабелла, но тут же решительно отвергла эту мысль.
Лорд Уорбертон, по собственному его выражению, «заминал» это обстоятельство, и, в самом деле, он мог быть вполне спокоен, что оно не ускользнет из памяти его собеседника, тем паче собеседницы, которой он предлагал руку и сердце.
Изабелле, которая с самого начала напрягала все силы, чтобы не разволноваться, удавалось сохранять ясную голову, так что даже слушая его и соображая, как лучше ему ответить, она нет-нет да позволяла себе удовольствие оценить его несколько критически.
«Что же сказать?» – спрашивала она себя.
Ей от души хотелось сказать ему что-нибудь не менее ласковое, чем то, что сказал ей он.
Слова его не оставляли сомнений: Изабелла чувствовала, что – по какой-то непостижимой причине – в самом деле была ему дорога.
– Не знаю, как выразить вам мою признательность, – решилась она наконец. – Ваше предложение – большая честь для меня.
– Только не это! – вырвалось у него. – Я так и знал, что вы скажете что-нибудь в таком роде.
Зачем вы это говорите?
Зачем выражаете мне признательность? Напротив, это я должен вас благодарить за то, что вы согласились выслушать меня: ведь мы едва знакомы, а я уже обрушиваю на вас свои излияния.
Что и говорить, это серьезный вопрос, и я понимаю, мне легче задать его, чем вам на него ответить.
Но то, как вы слушали меня – или хотя бы то, что вы вообще выслушали меня, – позволяет мне надеяться.
– Не надо слишком надеяться, – сказала Изабелла.
– О мисс Арчер! – пробормотал лорд Уорбертон, снова улыбаясь, но сохраняя всю свою серьезность, словно такого рода предостережение вполне могло быть вызвано игрой ликующих чувств, бьющей ключом радостью.
– А если я скажу, что не надо надеяться, совсем не надо, это вас очень поразит?
– Поразит?
Не знаю, что вы разумеете под этим словом. Это не поразит меня, а сразит.
Изабелла опять двинулась по дорожке, минуту другую она хранила молчание.
– Я уверена, что, хотя и так очень ценю вас, познакомься мы покороче, вы только выросли бы в моих глазах.
Но я отнюдь не уверена, что вас не постигнет разочарование.
Я говорю так не из ложной скромности, а совершенно искренно.
– Я готов пойти на риск, мисс Арчер, – возразил ее спутник.
– Это, как вы сказали, серьезный вопрос.
Очень трудный вопрос