Пока сочинительница сей эпистолы раздумывала, отослать ее или нет, Генриетта Стэкпол предприняла некие шаги, правильность которых не вызывала у нее ни малейших сомнений.
Она пригласила Ральфа Тачита пройтись с ней по парку и, тут же получив согласие, которое как будто свидетельствовало о его великих упованиях, сообщила ему, что намерена просить об услуге.
Не смеем скрывать, что при этом сообщении сердце молодого человека ушло в пятки: мы знаем, что он считал Генриетту способной добиваться цели любой ценой.
Однако, не видя оснований для опасений (ибо пределы ее нескромных притязаний были ему известны не более, чем их глубины), он самым галантным образом выразил желание быть ей полезным.
Генриетта внушала ему подлинный страх, о чем он не преминул тут же ей сообщить:
– Когда вы смотрите на меня так, у меня начинают дрожать колени и язык прилипает к гортани, я трепещу и молю только о том – чтобы у меня хватило сил исполнить ваши приказы.
Ни одна женщина не умеет отдавать их так, как вы.
– Ну-ну, – добродушно отозвалась Генриетта. – Я отлично знаю, что вы из кожи лезете, чтобы смутить меня, не знай я этого раньше, так поняла бы сейчас.
Конечно, со мной это вам легко удается: я ведь с детства воспитана в других понятиях и привычках.
Мне странны ваши вольные нравы, и в таком тоне, как вы, со мной у нас никто не разговаривал.
Если бы какой-нибудь джентльмен в Америке позволил себе заговорить со мной так, даже не знаю, как я с ним поступила бы.
У нас люди естественнее и, если хотите, не в пример проще.
Признаюсь, я и сама человек простой.
Конечно, если вам нравится потешаться над моей простотой, сделайте одолжение, но, как бы там ни было, я предпочитаю быть собою, а не вами.
Я вполне довольна тем, какая я есть, и не намерена меняться.
И очень многим людям я нравлюсь такая, как есть.
Правда, это все мои добрые простодушные соотечественники – свободнорожденные американцы. – В последнее время Генриетта усвоила себе тон оскорбленной невинности и благодушной уступчивости. – Так вот, я прошу вас помочь мне, – продолжала она. – Мне совершенно все равно, будете ли вы, выполняя мою просьбу, забавляться на мой счет или нет, вернее, я согласна позабавить вас, и пусть это будет вам наградой.
Я хочу, чтобы вы помогли мне в одном деле, которое касается Изабеллы.
– Она чем-нибудь обидела вас? – спросил Ральф.
– В этом случае я простила бы обиду и уж вряд ли стала бы обращаться к вам.
Я опасаюсь другого – чтобы она себя не обидела.
– Ваши опасения вполне основательны, – сказал Ральф.
Его собеседница остановилась посреди дорожки и устремила на него тот самый взгляд, от которого он неизменно терялся.
– Наверно, это тоже доставило бы вам случай позабавиться.
Послушать только, как бы говорите о таких вещах!
В жизни не встречала более равнодушного человека!
– Равнодушного к Изабелле?
Ну нет.
– Надеюсь, вы не влюблены в нее?
– Как можно! Ведь я влюблен в другую!
– Вы влюблены в самого себя. В другого, а не в другую! – заявила мисс Стэкпол. – Только много ли вам от этого проку.
Но если вы способны хоть раз в жизни попытаться быть серьезным, вот вам случай. И если вы действительно хотите вашей кузине добра, вот вам возможность доказать это делом.
Я не рассчитываю, что вы поймете ее – это было бы слишком большое усилие с вашей стороны, но чтобы выполнить мою просьбу, никакого усилия не требуется.
Я растолкую вам все, что нужно.
– Сделайте милость! – воскликнул Ральф. – Я буду Калибаном, а вы – Ариэлем.
– Какой из вас Калибан! Вы все мудрите, а Калибан был прост.
К чему тут вымышленные образы! Я говорю об Изабелле, а Изабелла вполне реальна.
И я хотела сказать вам, что нашла ее сильно изменившейся.
– После вашего приезда, хотите вы сказать?
– И после моего приезда, и до моего приезда.
Она не та чудесная девушка, какой была прежде.
– Не та, что была в Америке?
– Да, в Америке.
Полагаю, вам известно, что она оттуда родом.
С этим ничего не поделаешь, хоть она и пытается.
– Вам хотелось бы сделать ее снова такой, какой она была?
– Конечно. И вы должны мне в этом помочь.
– Увы, – сказал Ральф. – Я только Калибан, а не Просперо.
– В вас достало Просперо, чтобы сделать ее такой, какая она сейчас.
Это вы повлияли на Изабеллу Арчер. Вы все время старались влиять на нее, с самого ее приезда сюда, мистер Тачит.