Любопытно, что бы подумала о ней мисс Молинью, если бы узнала, что она, мисс Арчер, отказала ее брату? Но Изабелла тут же отмела эту мысль, решив, что мисс Молинью никогда не узнает об этом: лорд Уорбертон ни в коем случае не станет говорить с сестрой о подобных вещах.
Он любит ее, заботится о ней, но не посвящает в свои дела.
Такова была теория, построенная Изабеллой, – если за столом никто не занимал ее беседой, она занимала себя сама, строя различные концепции по поводу своих сотрапезников.
Итак, согласно ее теории, если бы мисс Молинью все-таки почему-либо узнала о том, что произошло между мисс Арчер и лордом Уорбертоном, она, по всей вероятности, была бы возмущена неспособностью подобной девицы оказаться на высоте положения или скорее решила бы (на этом и остановилась Изабелла), что юной американке присуще должное понимание того, каким неравным был бы этот брак.
Худо ли, хорошо ли распорядилась Изабелла имевшимися у нее возможностями, Генриетта Стэкпол, во всяком случае, не собиралась упускать свои, которые наконец-то ей представились.
– Знаете, а ведь вы первый лорд, которого я встречаю в жизни, – поспешила она сообщить своему соседу по столу. – И вы, конечно, считаете, что я прозябаю во мраке невежества.
– Вовсе нет. Вы просто избежали случая встретить десяток-другой весьма уродливых мужчин, – отвечал лорд Уорбертон, окидывая стол рассеянным взглядом.
– Уродливых?
А в Америке нас уверяют, что все они – красавцы и рыцари и носят чудесные мантии и короны.
– Мантии и короны нынче вышли из моды, – сказал лорд Уорбертон, – как ваши томагавки и револьверы.
– Очень жаль! По-моему, аристократы должны сохранять величие, – заявила Генриетта. – Без величия что они собой представляют!
– Знаете, даже в лучшем случае ничего особенного, – согласился ее сосед. – Положить вам картофель?
– Нет. Ваш европейский картофель ужасно безвкусен.
А я не отличила бы вас от обычного американца.
– Вот и обращайтесь со мной, как если бы я и впрямь был таковым, – сказал лорд Уорбертон. – Не понимаю, как вы обходитесь без картофеля. Вам, наверно, здесь вообще мало что по вкусу.
Генриетта ответила не сразу. У нее зародилось сомнение в его искренности.
– У меня здесь совсем пропал аппетит, – сказала она наконец, – так что не трудитесь угощать меня.
Знаете, а ведь я против вас. По-моему, я обязана сказать вам об этом.
– Против меня?
– Да. Наверно, вам никто еще не говорил об этом так прямо? Не говорил ведь?
Я против лордов, против самого этого института.
Я считаю, история оставила его позади, далеко позади.
– Знаете, я тоже так считаю.
И решительно против себя, самого.
Иногда мне даже приходит на мысль – с каким удовольствием я выступил бы против себя – если бы я был не я.
Кстати, это даже хорошо – исцеляет от тщеславия.
– Тогда почему бы вам не отказаться? – осведомилась мисс Стэкпол.
– Отказаться?… – переспросил лорд Уорбертон, смягчая своим английским произношением то, что у нее прозвучало по-американски жестко.
– Отказаться от лордства!
– Во мне и так от него почти ничего не осталось!
Кто вообще помнил бы здесь о титулах, если бы вы, несносные американцы, беспрестанно о них не напоминали.
Тем не менее я всерьез подумываю в самом недалеком будущем отказаться даже от той малости, что осталась.
– Хотела бы я увидеть это воочию! – воскликнула Генриетта несколько воинственным тоном.
– Я приглашу вас на церемонию; мы устроим ужин с танцами.
– Да-да, – сказала мисс Стэкпол. – Я, знаете, люблю видеть каждое явление с разных сторон.
Я против привилегированных классов, но я хочу знать, что они могут сказать в свое оправдание.
– Очень немногое, как видите.
– Мне хотелось бы задать вам еще несколько вопросов, – продолжала Генриетта. – Но вы глядите куда-то в сторону.
Избегаете смотреть мне в глаза.
Вы, я вижу, хотите уклониться.
– Ничуть. Я просто ищу презираемый вами картофель.
– А! Тогда, пожалуйста, просветите меня относительно этой молодой особы, вашей сестры.
Я не понимаю, кто она.
Она тоже носит титул?
– Она? Очень славная девушка.
– Как вы нехорошо это сказали! Словно вам не терпится переменить тему!
Она ниже вас по положению?
– Мы не занимаем никакого особого положения, ни она, ни я. Но ей живется лучше, чем мне: у нее нет моих забот.
– Да, судя по ее виду, у нее немного забот.
Хотела бы я, чтобы у меня их было столько же.