– Так приятно смотреть на них, особенно в дождь, – подхватила мисс Молинью. – Последнее время дожди идут почти каждый день.
– Жаль, что вы уезжаете, лорд Уорбертон, – сказала Генриетта. – Я собиралась куда больше выудить из вас.
– Я еще не уезжаю, – ответил он.
– Ваша сестра говорит, что вам пора.
В Америке мужчины подчиняются дамам.
– У нас гости к чаю, – сказала мисс Молинью, глядя на брата.
– Хорошо, дорогая.
Едем.
– Я думала, вы станете артачиться! – воскликнула Генриетта. – А я бы посмотрела, что станет делать мисс Молинью.
– Я никогда ничего не делаю, – сказала эта леди.
– Да, видимо, в вашем положении вам достаточно просто существовать, – заметила мисс Стэкпол. – Хотелось бы мне посмотреть, как вы живете у себя дома.
– Надеюсь, вы еще приедете к нам в Локли, – как-то особенно ласково сказала мисс Молинью Изабелле, оставляя слова ее подруги без внимания.
На мгновение Изабелла встретилась взглядом с ее спокойными серыми глазами, и за это мгновение увидела в их глубине все, от чего отказывалась, отказывая лорду Уорбертону: покой, согласие, почет, богатство, полное благополучие, избранное положение в обществе.
Она поцеловала мисс Молинью и сказала:
– Боюсь, я уже не приеду.
– Как? Никогда?
– Я уезжаю.
– Очень, очень жаль, – сказала мисс Молинью. – По-моему, вам вовсе не надо уезжать.
Лорд Уорбертон наблюдал эту сцену, затем отвернулся и уставился на первую попавшуюся картину.
Все это время Ральф, опершись на решетку перед ней и держа по обыкновению руки в карманах, наблюдал за ним.
– Посмотреть бы, как вы живете, – сказала Генриетта, оказавшаяся вдруг рядом с лордом Уорбертоном. – И поговорить бы с вами еще часок. У меня к вам столько вопросов.
– Всегда рад вас видеть, – ответил владелец Локли. – Только не уверен, что сумею ответить на ваши вопросы.
Когда вы приедете?
– Как только мисс Арчер возьмет меня с собой.
Мы собираемся в Лондон, но раньше съездим к вам.
Я не отстану от вас, пока все у вас не выведаю.
– Ну, если вы рассчитываете на мисс Арчер, боюсь, вам это не удастся.
Она не поедет в Локли; ей это место не пришлось по вкусу.
– А мне она сказала, что у вас прелестно! – возразила Генриетта.
Лорд Уорбертон заколебался.
– Нет, она все равно не поедет в Локли.
Так что приезжайте-ка одна, – добавил он.
Генриетта выпрямилась, ее большие глаза стали еще больше.
– А вашу соотечественницу вы тоже так пригласили бы? – бросила она с тихой яростью.
Лорд Уорбертон удивленно взглянул на нее.
– Да, если бы достаточно хорошо относился к ней.
– Вы прежде трижды подумали бы!
Так, значит, мисс Арчер больше к вам не поедет, только бы не брать меня с собой.
Я знаю, что она считает – да и вы, полагаю, тоже: я, видите ли, не должна касаться личностей!
Лорд Уорбертон, который понятия не имел о профессии мисс Стэкпол, смотрел на нее во все глаза: он не улавливал смысла ее намеков.
– Мисс Арчер поспешила предостеречь вас! – не унималась Генриетта.
– Меня? О чем?
– Зачем же она уединялась здесь с вами? Разве не за тем, чтобы вы были со мной настороже.
– Уверяю вас, нет, – сказал лорд Уорбертон металлическим голосом. – Наша беседа не носила столь серьезного характера.
– Но вы все время настороже, и еще как!
Хотя вы, верно, всегда такой – вот это-то я и хотела проверить.
И ваша сестрица, мисс Молинью, она тоже умеет не выдавать своих чувств.
Вас уж точно предостерегли, – продолжала Генриетта, оборачиваясь к поименованной леди, – и, кстати, без всякой надобности.
– Мисс Стэкпол собирает материал, – сказал Ральф примирительно. – У нее огромный сатирический талант, она видит нас насквозь и жаждет разделать под орех.
– Должна сказать, такого никуда не годного материала мне в жизни не попадалось, – заявила Генриетта, переводя взгляд с Изабеллы на лорда Уорбертона, а с этого джентльмена на его сестру и Ральфа. – С вами со всеми что-то происходит: ходите мрачные, будто вам вручили телеграмму с дурным известием.