В гостиной их ждал еще один гость – приятного вида джентльмен, давнишний приятель Ральфа, случайно оказавшийся в городе, который тут же и, по-видимому, без особых усилий и без страха вступил в общение с мисс Стэкпол.
Мистер Бентлинг, грузноватый, сладковатый, улыбчивый холостяк, лет сорока, безукоризненно одетый, всесторонне осведомленный и неистощимо благожелательный, без устали потчевал Генриетту чаем, неуемно смеялся каждому ее слову, осмотрел в ее обществе все безделушки – их немало нашлось в коллекции Ральфа, а когда тот предложил выйти в сквер, как если бы у них был fete-champetre, сделал с нею несколько кругов по этому огороженному пространству, сменил с полдюжины тем и с видимым удовольствием, как истый любитель тонкой беседы, откликнулся на ее замечания по поводу частной жизни.
– Конечно, конечно. Осмелюсь предположить, Гарденкорт показался вам унылым местом.
Естественно: какая же светская жизнь в доме, где столько болезней.
Тачит, знаете ли, очень плох; доктора вообще запретили ему жить в Англии, и он приехал только из-за отца.
А старик чем только не болен.
Говорят, у него подагра, но я доподлинно знаю, что организм его совсем подточен и, можете мне поверить, он доживает последние дни.
Разумеется, при таких обстоятельствах у них должно быть ужасно тоскливо, и могу только удивляться, как они вообще решаются приглашать гостей – ведь им нечем их занять.
К тому же мистер Тачит, мне кажется, не в ладах с женой и, знаете, она ведь, согласно вашим странным американским обычаям, живет отдельно от мужа.
Нет, если вы хотите попасть в дом, где жизнь, как говорится, бьет ключом, советую съездить в Бедфордшир к моей сестре, леди Пензл.
Завтра же отправлю ей письмо, и она, без сомнения, будет рада пригласить вас к себе.
Я знаю, что вам нужно – вам нужен дом, где любят спектакли, пикники и все такое прочее.
Моя сестра как раз то, что вам нужно: она постоянно что-нибудь устраивает и всегда рада тем, кто готов ей помочь.
Она, несомненно, уже с обратной почтой пришлет вам приглашение: знаменитости и писатели – ее страсть.
Она, знаете, и сама пописывает, но, сознаюсь, я не все читал.
У нее все больше стихи, а я до них не охотник, исключая, конечно, Байрона. У вас в Америке, если не ошибаюсь, его высоко ценят, – говорил не переставая мистер Бентлинг, распускаясь в теплой атмосфере внимания, с которым его слушала мисс Стэкпол. Нанизывая фразу на фразу и с невероятной легкостью перескакивая с предмета на предмет, он, однако, то и дело изящно возвращался к сразу же увлекшей Генриетту мысли отправить ее погостить к леди Пензл из Бедфордшира.
– Я понимаю, что вам нужно: вам нужно приобщиться к настоящим английским развлечениям.
Тачиты, знаете, вообще не англичане, у них свои привычки, свой язык, своя кухня, даже, кажется, какая-то своя религия, как я полагаю.
Старик, мне говорили, осуждает охоту!
Вам непременно нужно попасть к сестре, когда она готовит какой-нибудь спектакль. И, не сомневаюсь, она с радостью даст вам роль.
Вы, несомненно, прекрасно играете, я вижу – у вас и к этому талант.
Сестре уже сорок, и у нее семеро детей, но она берется за главные роли.
И притом, что она далеко не красавица, подавать себя умеет превосходно – не могу не отдать ей в этом должное.
Разумеется, если вам не захочется играть, то и не нужно.
Так изливался мистер Бентлинг, прогуливая мисс Стэкпол по газонам Уинчестер-сквер, хотя и припудренным лондонской сажей, но вызывавшим желание замедлить шаг.
Этот пышащий здоровьем, словоохотливый холостяк, питающий должное уважение к женским достоинствам, неистощимый в советах, показался Генриетте весьма приятным мужчиной, и она вполне оценила его предложения.
– Пожалуй, я съездила бы к вашей сестре – разумеется, если она меня пригласит.
По-моему, это просто мой долг.
Как, вы сказали, ее зовут?
– Пензл.
Необычное имя, но не из плохих.
– По мне, так все имена одинаково хороши.
А какое положение она занимает в обществе?
– Она – жена барона: очень удобное положение.
Достаточно высокое и в то же время не слишком.
– Пожалуй, мне оно по плечу.
Где, вы сказали, она живет – в Бедфордшире?
– Да, в самой северной части графства.
Унылые места, но, смею думать, вас это не остановит.
А я постараюсь наведаться к сестре, пока вы будете у нее гостить.
Слушать все это было чрезвычайно приятно, но, как ни жаль, обстоятельства принуждали мисс Стэкпол расстаться с обязательным братом леди Пензл.
Как раз днем раньше она случайно встретила на Пикадилли двух соотечественниц, сестер Клаймер из города Уилмингтона, штат Делавэр, с которыми не виделась целый год; все это время сестры путешествовали по Европе и теперь собирались в обратный путь.
Три дамы долго беседовали посреди тротуара и, хотя говорили все разом, не исчерпали и половины новостей.
Поэтому они решили, что назавтра Генриетта приедет на Джермин-стрит, где остановились сестры, в шесть часов к обеду.
Сейчас, вспомнив о данном обещании и объявив, что отправляется с визитом, Генриетта пошла проститься с Ральфом и Изабеллой, расположившимися на садовых стульях в другой части сквера и занятых – если здесь допустимо это слово – обменом любезностей, правда далеко не столь содержательных, как практическая беседа, состоявшаяся между мисс Стэкпол и мистером Бентлингом.
Изабелла условилась с подругой, что обе они вернутся к Прэтту до темноты, а Ральф посоветовал Генриетте нанять кеб: не идти же ей пешком до Джермин-стрит.
– Вы, кажется, хотите сказать, что мне неприлично идти одной! – воскликнула Генриетта. – Ну, знаете! До чего уже дошло!
– Вам и не нужно идти одной, – радостно вмешался мистер Бентлинг. – Я буду счастлив вас проводить.
– Я просто хочу сказать, – пояснил Ральф, – что вы опоздаете к обеду.
И эти милые леди решат, что в последний момент мы отказались пожертвовать вашим обществом.