– Вы принадлежите моему будущему.
А что до моего прошлого, оно осталось по ту сторону океана.
В Лондоне его нет и следа.
– В таком случае все прекрасно, раз ваше будущее здесь, подле вас.
Что может быть лучше, чем иметь свое будущее у себя под рукой. – И Ральф закурил еще одну сигарету. «Очевидно, это значит, что Каспар Гудвуд отбыл в Париж», – решил он, затянулся, пустил колечки дыма и продолжал: – Я обещал развлечь вас, но, увы, как видите, оказался не на высоте. Я поступил опрометчиво, такое предприятие мне не по плечу.
Разве вас могут удовлетворить мои жалкие усилия при ваших огромных требованиях и высоких критериях?
Мне следовало бы пригласить настоящий оркестр или труппу комедиантов.
– Достаточно и одного: вы прекрасно справляетесь с вашей ролью.
Прошу вас, продолжайте; еще минут десять и мне уже захочется смеяться.
– Поверьте, я вовсе не шучу, – сказал Ральф. – У вас на самом деле огромные требования.
– Не знаю, что вы имеете в виду.
Я ничего не требую.
– Но все отвергаете, – сказал Ральф.
Изабелла покраснела – только сейчас она поняла, что он, по-видимому, имел в виду.
Но зачем он заговорил с ней об этом?
Мгновенье Ральф оставался в нерешительности, затем продолжал:
– Мне хотелось бы сказать вам кое-что.
Вернее, задать один вопрос.
Мне кажется, я вправе его задать, потому что в некотором роде лично заинтересован в том, каков будет ответ.
– Извольте, – сказала Изабелла мягко. – Постараюсь вас удовлетворить.
– Благодарю. Надеюсь, вас не оскорбит, если я скажу, что Уорбертон рассказал мне о том, что между вами произошло.
Изабелла внутренне сжалась; она пристально смотрела на свой раскрытый веер.
– Нисколько. Мне думается, это только естественно, что он рассказал вам.
– Он разрешил мне не скрывать это от вас.
Он все еще надеется, – сказал Ральф.
– Все еще?
– По крайней мере надеялся несколько дней назад.
– Сейчас он, наверное, думает иначе, – сказала Изабелла.
– Вот как? Мне очень жаль его: он в высшей степени достойный человек.
– Простите, это он просил вас поговорить со мной?
– Конечно, нет.
Он рассказал мне, потому что это было выше его сил.
Мы старые друзья, а ваш отказ был для него большим ударом.
Он прислал мне коротенькую записку с просьбой приехать к нему, и я виделся с ним в Локли за день до того, как он с сестрой завтракал у нас.
Он был очень удручен – он только что получил ваше письмо.
– Он показал вам мое письмо? – не без надменности спросила Изабелла, подымая брови.
– Разумеется, нет.
Но не скрыл, что вы наотрез ему отказали.
Мне было очень жаль его, – повторил Ральф.
Изабелла молчала.
– А вы знаете, сколько раз он видел меня? – сказала она наконец. – Всего каких-то пять или шесть раз.
– Это только делает вам честь.
– Я не то имела в виду.
– А что же?
Что у бедного лорда Уорбертона ветер в голове? Право, вы вовсе так не думаете.
Изабелла, разумеется, не могла сказать, что так думает, и сказала совсем другое.
– Стало быть, лорд Уорбертон не просил вас уговаривать меня, и вы взялись за это из чистого великодушия или, может быть, из любви к спорам?
– Я не имею ни малейшего намерения спорить с вами.
Вы вправе решать, как считаете нужным.
Мне просто очень хочется знать, какие чувства вами руководили.