– Премного благодарна за такой интерес ко мне! – воскликнула Изабелла с нервным смешком.
– Вы, конечно, считаете, что я суюсь не в свое дело.
Но почему мне нельзя поговорить с вами об этом, не вызывая у вас раздражения, а у себя неловкости?
Какой смысл быть вашим кузеном и не иметь хотя бы маленьких привилегий?
Какой смысл обожать вас без надежды на взаимность и не иметь права хотя бы на маленькое вознаграждение?
Быть больным и немощным, обреченным на роль стороннего наблюдателя жизни и даже не видеть спектакля, хотя за билет на него плачено такой дорогой ценой?
Скажите мне, – продолжал Ральф, глядя на Изабеллу, слушавшую его с живейшим вниманием, – скажите, что было в ваших мыслях, когда вы отказывали лорду Уорбертону?
– В мыслях?
– Какие мотивы… что побудило вас, при вашем положении, на этот удивительный шаг?
– Я не хочу выходить за него – вот и все мотивы.
– Это не мотив… это я и раньше знал.
Это, знаете ли, просто отговорка.
Что вы сказали тогда себе?
Ведь сказали же вы что-то еще.
Изабелла на мгновенье задумалась и ответила вопросом на вопрос:
– Почему вы называете мой отказ Уорбертону удивительным шагом?
Ваша матушка тоже так считает.
– Потому что лорд Уорбертон во всех отношениях безупречная партия. Я не знаю, можно ли найти за ним недостатки.
К тому же в нем, как здесь выражаются, бездна обаяния.
И он несметно богат – в его жене будут видеть высшее существо.
В Уорбертоне соединились все достоинства, и внешние и внутренние.
Изабелла с интересом смотрела на кузена, словно любопытствуя, как далеко он зайдет в своих похвалах.
– В таком случае я отказала ему потому, что он чересчур совершенен.
Сама я не совершенна, и он слишком хорош для меня.
Его совершенство действовало бы мне на нервы.
– Изобретательно, но непохоже на правду, – сказал Ральф. – Уверен, вы считаете себя достойной любого совершенства в мире.
– Вы полагаете, я такого высокого мнения о себе?
– Нет, но вы очень разборчивы независимо от того, какого вы мнения о себе.
Впрочем, девятнадцать женщин из двадцати, даже самых разборчивых, удовлетворились бы лордом Уорбертоном.
Вы и представить себе не можете, как за ним охотятся.
– И не хочу представлять.
Однако, – продолжала Изабелла, – помнится, как-то в разговоре вы упомянули, что за ним водятся кой-какие странности.
Ральф затянулся, размышляя.
– Надеюсь, мои слова не повлияли на ваше решение: я не имел в виду ничего дурного и вовсе не хотел чернить его, просто указал на необычность его позиции.
Знай я, что он сделает вам предложение, я в жизни бы об этом и словом не обмолвился.
По-моему, я сказал, что он относится к своему положению скептически.
Что ж, в вашей власти внушить ему веру в себя.
– Не думаю.
Я ничего не смыслю в его делах, да и миссия эта не по мне.
Признайтесь – вы явно разочарованы, – добавила Изабелла, бросая на кузена сочувственно-лукавый взгляд. – Вам хотелось бы, чтобы я вышла замуж за лорда.
– Ничего подобного.
Вот уж где у меня нет никаких желаний.
Я не пытаюсь давать вам советы и вполне довольствуюсь ролью наблюдателя, к тому же весьма заинтересованного.
Изабелла несколько нарочито вздохнула:
– Жаль, что себе я не столь интересна, как вам.
– А вы опять кривите душой: вы относитесь к себе с чрезвычайным интересом.
Впрочем, знаете, – продолжал Ральф, – если вы и в самом деле отказали Уорбертону, я этому, пожалуй, даже рад.
Я не хочу сказать, что рад за вас, не говоря уж о нем.
Я рад за себя.
– Уж не собираетесь ли вы сделать мне предложение?