– Ревновать меня?
В общем, не думаю.
– В таком случае я жду вас через два дня.
Я остановилась у миссис Тачит – в палаццо Кресчентини. Ее племянница живет там же.
– Зачем же вы говорили мне о ней? Почему просто не попросили меня прийти? – спросил Озмонд. – Ведь она все равно никуда бы не делась.
Мадам Мерль взглянула на него с видом женщины, которую ни один его вопрос не может поставить в тупик.
– Хотите знать почему?
Да потому, что я говорила с ней о вас.
Озмонд, нахмурившись, отвернулся.
– Я предпочел бы об этом не знать. – Секунду спустя он спросил, указывая на мольберт: – Вы обратили внимание на то, что здесь стоит, – на мою последнюю?
Мадам Мерль подошла и посмотрела на акварель:
– Венецианские Альпы – один из ваших прошлогодних эскизов!
– Да. Удивительно, как вы все схватываете!
Она еще немного посмотрела на акварель и отвернулась.
– Вы же знаете – я спокойно отношусь к вашим картинам.
– Знаю и тем не менее всегда удивляюсь почему.
Они намного лучше, чем то, что обычно выставляют.
– Вполне возможно.
Но притом, что других занятий у вас нет… – право, это слишком мало.
Я хотела бы для вас куда большего: в этом и заключались мои честолюбивые помыслы.
– Да, я уже много раз слышал это от вас. Вы хотели того, что было невозможно.
– Хотела того, что было невозможно, – повторила мадам Мерль и затем прибавила уже совершенно иным тоном: – Сами по себе ваши пейзажи очень недурны. – Она оглядела комнату: старинные шкатулки, картины, шпалеры, выцветшие шелка занавесей. – А вот комнаты ваши – великолепны.
Я не устаю любоваться ими всякий раз, когда здесь бываю. Ничего подобного я ни у кого не видела.
В такого рода вещах вы понимаете как никто другой.
У вас восхитительный вкус.
– Надоел мне этот мой восхитительный вкус! – сказал Гилберт Озмонд.
– И тем не менее пригласите сюда мисс Арчер – пусть посмотрит.
Я уже рассказывала ей обо всем этом.
– Я готов показывать мое собрание любому – если только он не полный кретин.
– Вы очень мило это делаете.
Роль чичероне в собственном музее вас очень красит.
В ответ на этот комплимент мистер Озмонд только еще холоднее и Пристальнее взглянул на нее.
– Вы сказали, она богата.
– У нее семьдесят тысяч фунтов.
– En ecus bien comptes?
– По поводу ее состояния можете не сомневаться.
Я, так сказать видела его собственными глазами.
– Какая женщина! Вы, разумеется.
А ее матушку я там тоже встречу?
– У нее нет матери – и отца тоже нет.
– В таком случае тетушку – как бишь ее – миссис Тачит?
– Могу без труда удалить ее на это время.
– Я против нее ничего не имею, – сказал Озмонд. – Миссис Тачит мне даже нравится.
Она женщина этакой старомодной складки – таких теперь и не встретишь; яркая особа.
А эта долговязая образина, ее сынок, – он тоже там?
– Да, там, но он вам не помешает.
– Редкостный осел.
– Вы ошибаетесь.
Он очень умен.
Но он не любит бывать в этом доме одновременно со мной: я не пришлась ему по вкусу.