– И после этого он не осел?
Вы сказали, она недурна собой? – продолжал Озмонд.
– И весьма. Но я не стану вам ее расписывать, чтобы вы не разочаровались при встрече.
Словом, приходите, нужно положить начало – вот все, чего я жду от вас.
– Начало? Чему?
Последовала пауза.
– Я, разумеется, хочу, чтобы вы женились на ней.
– Стало быть, начало конца?
Ладно, я сам решу.
Вы ей это тоже сказали?
– За кого вы меня принимаете?
Она не столь грубой выделки – и я тоже.
– Да, – сказал Озмонд, – мне не понять ваших честолюбивых помыслов.
– Поймете, когда познакомитесь с мисс Арчер.
Повремените делать выводы. – С этими словами мадам Мерль направилась к двери, ведущей в сад, и, остановившись возле нее, поискала глазами девочку. – Пэнси и в самом деле стала очень хорошенькой, – вдруг сказала она.
– Да, и мне так кажется.
– Право, довольно держать ее в монастыре.
– Не знаю, – сказал Озмонд. – Мне нравится, как ее там воспитали.
Она очень мило держится.
– Монастырь здесь ни при чем.
Она такая от природы.
– Не скажите – тут сочетание того и другого.
Она чиста, как алмаз.
– Что ж она не несет мне цветы? – спросила мадам Мерль. – Она не торопится.
– Мы можем выйти и взять ваш букет.
– Не по душе я ей, – пробормотала гостья, раскрывая зонтик, и они пошли в сад.
23
Мадам Мерль, приехавшая во Флоренцию вслед за миссис Тачит по приглашению этой леди – миссис Тачит предложила ей погостить месяц в палаццо Кресчентини, – умнейшая мадам Мерль не преминула, разговаривая с Изабеллой, упомянуть Гилберта Озмонда и выразила надежду, что теперь мисс Арчер сможет с ним познакомиться, хотя и не проявила особой настойчивости, с которой, как мы помним, рекомендовала нашу героиню вниманию Озмонда.
Причиной этому, надо полагать, было то обстоятельство, что Изабелла нисколько не противилась ее предложению.
В Италии, равно как и в Англии, у мадам Мерль было множество друзей и среди исконных жителей этой страны, и среди ее разномастных гостей.
В длинном списке тех, с кем, по мнению вышеназванной леди, Изабелле следовало «свести знакомство» – хотя, разумеется, добавила мадам Мерль, она вольна знакомиться с кем угодно, – имя мистера Озмонда значилось одним из первых.
Он был ее давнишний друг – они знакомы уже добрый десяток лет, – один из умнейших и привлекательнейших людей, ну, скажем, в Европе.
Он на голову выше добропорядочного большинства и вообще человек совсем иного пошиба.
Мистера Озмонда никак не причислишь к разряду светских львов, отнюдь, и впечатление, которое он производит, во многом зависит от его душевного состояния и расположения.
Когда не в духе, он зауряднее любой заурядности, разве что даже в такие минуты вид у него, как у принца в изгнании, который на все махнул рукой.
Но если что-то захватывает его, или занимает, или задевает за живое – именно за живое, – тогда тотчас проявляются его ум и своеобычность.
И дело здесь вовсе не в присущем большинству людей стремлении скрыть какие-то свои черты или же, напротив, выставить себя напоказ.
Он человек не без странностей – со временем Изабелла поймет. что таковы все заслуживающие внимания люди, – и не желает озарять своим светом всех без разбора.
Однако мадам Мерль брала на себя смелость утверждать, что перед Изабеллой он предстанет во всем блеске.
Мистер Озмонд легко впадает в хандру, даже слишком легко, и скучные люди всегда выводят его из себя, но столь умная и рафинированная девушка, как Изабелла, не может не пробудить в нем интерес, которого так недостает в его жизни.
Во всяком случае, мимо подобного человека никак нельзя пройти.
Как можно жить в Италии и не познакомиться с Гилбертом Озмондом, знающим эту страну, как никто другой! Может быть, он и уступает в этом двум-трем немецким профессорам, но если они могут похвалиться большими знаниями, то Озмонд – натура артистическая до мозга костей – превосходит их пониманием и вкусом.
Изабелла вспомнила, что мадам Мерль уже называла это имя во время их долгих задушевных бесед в Гарденкорте, и ей захотелось понять, какие узы связывают эти две высокие души.
Она чувствовала, за дружескими связями мадам Мерль всегда стоит неназванное прошлое – в этом как раз и таилась частица обаяния этой необыкновенной женщины.
Однако, говоря об отношениях с мистером Озмондом, мадам Мерль ограничилась лишь упоминанием об их давней доброй дружбе.
Изабелла сказала, что будет рада встретиться с человеком, который уже много лет взыскан столь высоким доверием.
– Вам нужно познакомиться со многими людьми, – говорила мадам Мерль, – узнать как можно больше людей, чтобы свыкнуться с ними.
– Свыкнуться? – повторяла Изабелла с таким серьезным выражением лица, что ее порою можно было заподозрить в отсутствии чувства юмора. – Но я вовсе не боюсь людей. И свыклась с ними не меньше, чем кухарка с рассыльными из мясной лавки.
– Свыкнуться с ними настолько, хотела я сказать, чтобы научиться их презирать.
Они по большей части ничего лучшего не заслуживают.