Никогда я не видывал, чтобы кто-нибудь так подмигивал, как мисс Моучер, и так владел собой, как мисс Моучер.
Была у нее еще одна примечательная черта: слушая чужие речи или ожидая ответа на свои собственные слова, она, как сорока, лукаво склоняла голову набок и закатывала один глаз.
В глубочайшем изумлении я сидел, уставившись на нее, и, боюсь, совсем забыл о правилах приличия.
Тем временем она придвинула к себе стул и энергически занялась тем, что извлекла из сумки (причем каждый раз запускала туда свою коротенькую ручку до самого плеча) флакончики, губки, гребешки, щеточки, лоскутки фланели, маленькие щипцы для завивки волос и разные другие инструменты; все это она нагромождала на стуле.
Вдруг она оторвалась от этого занятия и, к великому моему смущению, спросила Стирфорта:
– Как зовут твоего друга?
– Мистер Копперфилд, – ответил Стирфорт. – Он хочет познакомиться с вами.
– Ну, что ж, он познакомится!
Мне самой показалось, что он этого хочет, – сказала мисс Моучер и, смеясь, направилась ко мне вперевалку, держа в руке сумку. – Лицо как персик! – воскликнула она, привстав на цыпочки перед моим стулом, чтобы ущипнуть меня за щеку. – Соблазнительно!
Очень люблю персики.
Рада познакомиться с вами, мистер Копперфилд.
Я отвечал, что осчастливлен такою честью и разделяю ее радость.
– Ах, бог мой, как мы вежливы! – воскликнула мисс Моучер, делая нелепую попытку прикрыть свое широкое лицо крохотной ручонкой. – Сколько в этом мире всякой чепухи и плутней!
Эти слова были обращены доверительно к нам обоим, а крошечная ручонка сползла с лица и снова погрузилась по самое плечо в сумку.
– Что вы хотите этим сказать, мисс Моучер? – осведомился Стирфорт.
– Ха-ха-ха!
Славно мы валяем дурака, не правда ли, малыш? – отозвалась крохотная женщина, роясь в сумке, и, склонив голову набок, закатила один глаз. – Смотри-ка! – Она достала что-то из сумки. – Это обрезки ногтей русского князя.
«Князь Алфавит шиворот-навыворот», вот как я его называю, потому что в его фамилии все буквы перемешаны как попало.
– Русский князь – один из ваших клиентов? – спросил Стирфорт.
– Допустим, что так, мой миленький, – отвечала мисс Моучер. – Я привожу в порядок его ногти.
Два раза в неделю!
На руках и на ногах.
– Надеюсь, он хорошо платит, – сказал Стирфорт.
– Платит, как словами сыплет, – не считая, – заявила мисс Моучер. – Он не скряжничает, как какие-нибудь молокососы. Да, уж кто-кто, а он не молокосос – поглядели бы на его усы!
От природы они рыжие, а благодаря искусству – черные.
– Разумеется, благодаря вашему искусству, – сказал Стирфорт.
Мисс Моучер подмигнула в подтверждение этих слов.
– Ему пришлось послать за мной.
Ничего не мог поделать.
На его старою краску повлиял климат – она хорошо держалась в России, а здесь оказалась никуда не годной.
Ну, князь и заржавел! Вы такого отроду не видывали.
Точь-в-точь старое железо!
– Потому вы и назвали его дураком? – спросил Стирфорт.
– Ну, и тупица же ты! – воскликнула мисс Моучер, энергически мотая головой. – Я говорила о том, что все мы вообще валяем дурака, а в доказательство предъявила тебе обрезки княжеских ногтей.
Княжеские ногти упрочили мое положение в благородных семействах более, чем все мои таланты вместе взятые.
Я всегда ношу их с собой.
Это лучшая рекомендация.
Мисс Моучер стрижет ногти князю – этим все сказано!
Я их раздаю молодым леди, а те, кажется, хранят их в своих альбомах.
Ха-ха-ха!
Честное слово, «вся социальная система» (как выражаются в своих речах джентльмены в парламенте) – это система княжеских ногтей! – заключила эта самая миниатюрная из женщин, пытаясь скрестить ручонки и кивая своей огромной головой.
Стирфорт от души расхохотался, расхохотался и я.
А мисс Моучер продолжала мотать головой, сильно кренившейся набок, закатывать один глаз и подмигивать другим.
– Ну-ну, все это пустяки! – сказала она, хлопнув себя по коленкам и вставая. – Милости прошу сюда, Стирфорт, исследуем твой полюс и покончим с этим делом.
Затем она выбрала флакончик, две-три маленьких щеточки и, к удивлению моему, осведомилась, выдержит ли стол.
Услышав утвердительный ответ Стирфорта, она придвинула стул и, попросив разрешения опереться на мою руку, проворно взобралась на стол, словно на подмостки.
– Если кто-нибудь из вас видел мои лодыжки, – начала она, благополучно утвердившись на возвышении, – вы мне так и скажите, а я пойду домой и покончу с собой.
– Я не видел, – сказал Стирфорт.
– И я не видел, – заявил я.
– Ну, в таком случае я согласна еще пожить! – воскликнула мисс Моучер. – Пожалуй-ка, деточка моя, сюда, к миссис Бонд, она тебя прикончит.