Такими словами она приглашала Стирфорта отдать себя в ее руки. Тот послушно уселся спиной к столу, повернул ко мне смеющееся лицо и подставил свою голову для ее ободрения, явно преследуя одну лишь цель – самому позабавиться и меня позабавить.
Изумительное зрелище представляла собой мисс Моучер, когда стояла над ним и рассматривала его прекрасные, густые каштановые волосы в большую круглую лупу, которую извлекла из кармана.
– Да ты – красавчик! – сказала мисс Моучер после краткого осмотра. – Но не будь меня, у тебя через год образовалась бы на макушке плешь, как у монаха.
Одну минутку, мой юный друг, сейчас мы тебя отполируем так, что твои кудри продержатся еще десять лет!
С этими словами она смочила жидкостью из флакона кусочек фланели, проделала то же самое с маленькой щеточкой и принялась натирать ими макушку Стирфорта с невиданною мной доселе энергией; при этом она болтала без умолку.
– Есть такой Чарли Пайгрев, сын герцога, – сказала она. – Ты знаешь Чарли? И она заглянула в лицо Стирфорту.
– Немного знаю, – сказал Стирфорт.
– Вот это человек! Вот это усы!
А что касается до ног Чарли, то если бы только они были одна другой под стать, – а это не так! – равных им не найти.
Но хотите – верьте, хотите – не верьте, а он попробовал обойтись без меня – хоть служит в лейб-гвардии!
– Да он сумасшедший! – сказал Стирфорт.
– Похоже на то.
Но сумасшедший он или нет, такую попытку он сделал, – заявила мисс Моучер. – Вы только подумайте: он отправляется в парфюмерный магазин и требует флакон Мадагаскарской жидкости.
– Чарли? – спросил Стирфорт.
– Да, Чарли.
Но у них нет никакой Мадагаскарской жидкости.
– А зачем она?
Ее пьют? – осведомился Стирфорт.
– Пьют! – повторила мисс Моучер и прервала свою работу, чтобы хлопнуть его по щеке. – Для ухода за усами, и ты это знаешь!
Там, в лавке, была женщина, пожилая особа, ну, прямо настоящая мегера, которая даже названья этого снадобья не знала.
«Прошу прощенья, сэр, – говорит Чарли эта мегера, – уж не… не румяна ли это?» –
«Румяна! – говорит Чарли. – А как вы думаете – такая и сякая и всякие неподобающие слова, – зачем мне нужны румяна?» –
«Прошу прощенья, не обижайтесь, сэр, – говорит мегера, – это снадобье у нас часто требуют и называют то так, то этак.
Вот я и думала, что, может, и вы его спрашиваете». – Не переставая усердно заниматься шевелюрой Стирфорта, мисс Моучер продолжала: – Вот тебе, дитя мое, еще один пример, как можно валять дурака.
Я и сама в этом замешана, мой мальчик. Много ли, мало ли – неважно. Молчок!
– В чем вы замешаны?
Торгуете румянами? – спросил Стирфорт.
– А ты прикинь то да се, мой миленький ученичок, помножь на секреты торговли, и произведение даст тебе нужный итог! – ответила мисс Моучер, трогая себя за нос. – Ну, что ж, я тоже стараюсь как могу.
Есть, скажем, одна вдовствующая особа. Она называет румяна – бальзам для губ!
Другая – перчатками, та – блузкой, Эта – веером.
А я называю как им будет угодно.
Ну вот, я и достаю то, что им требуется! Но друг перед другом мы храним это в такой тайне, что они скорей будут румяниться в присутствии своих гостей, чем у меня на глазах.
Скажем, я к ним прихожу, слой румян у них на лице толщиной в палец, а они меня спрашивают: «Как я выгляжу, Моучер?
Не очень ли я бледна?»
Ха-ха-ха!
Разве это не значит потешаться и валять дурака, мой юный друг?
Никогда в своей жизни я не видел ничего похожего на мисс Моучер, которая от всей души потешалась, стоя на обеденном столе, и усердно натирала темя Стирфорта, подмигивая при этом мне поверх его головы.
– Ах!
Этаких вещей в здешних краях не требуется.
Ну вот я и опять разболталась.
Я не видела ни одной хорошенькой женщины, Джемми, с тех пор как приехала сюда.
– В самом деле? – осведомился Стирфорт.
– Даже призрака ее не видела, – подтвердила мисс Моучер.
– А мы могли бы ей показать не призрак, а женщину во плоти, не так ли, Маргаритка? – сказал Стирфорт, подмигивая мне.
– Несомненно, – сказал я.
– Да ну? – воскликнула коротышка, зорко взглянув на меня и затем на Стирфорта. – Вот как?
Первое восклицание звучало как вопрос, адресованный нам обоим, а второе, как вопрос, обращенный только к Стирфорту.
Не получив ответа ни на первый вопрос, ни на второй, она продолжала возиться с его прической, склонив голову набок и возведя один глаз к потолку, словно ожидая, что найдет ответ там, да к тому же незамедлительно.
– Ваша сестра, мистер Копперфилд? – воскликнула она после паузы, все еще глядя на потолок. – А?
– Нет! – сказал Стирфорт, прежде чем я успел ответить. – Ничуть не бывало.