Напротив, мистер Копперфилд, если я не ошибаюсь, был сам к ней весьма неравнодушен.
– А теперь-то как? – спросила мисс Моучер. – Он что, ветреник?
Какой срам!
Пил нектар с каждого цветка и менялся каждый час, пока Полли его страсть не утолила? Ее зовут Полли?
Этот вопрос она задала так стремительно и так буравила меня взглядом, что на миг мне стало не по себе.
– Нет, мисс Моучер, ее зовут Эмли.
– О! – воскликнула она тем же тоном. – Вот оно как!
Ну что я за трещотка!
Правда, я болтушка, мистер Копперфилд?
Тон ее и взгляд не понравились мне, показавшись не соответствующими предмету разговора.
И я сказал более сухо, чем кто-либо из нас троих говорил до сих пор:
– Она так же достойна уважения, как и красива.
И она помолвлена с прекрасным человеком из ее же круга.
Я восхищаюсь ее красотой, но не меньше почитаю ее за скромность.
– Хорошо сказано! – воскликнул Стирфорт. – Слушайте, слушайте!
А теперь, Маргаритка, я удовлетворю любопытство этой крохотной Фатимы, чтобы она не строила никаких догадок.
Мисс Моучер, эта особа не то состоит в ученицах, не то служит в портняжной мастерской и галантерейной лавке «Омер и Джорем», здесь, в городе.
Запомнили?
Омер и Джорем.
Она дала обещание своему кузену выйти за него замуж, об этом обещании упомянул мой друг… Имя кузена – Хэм, фамилия – Пегготи, работает на судостроительной верфи здесь же, в этом городе.
Живет она у своего родственника. Имя неизвестно, фамилия – Пегготи, занятие – морской промысел, также в этом городе.
Она самая очаровательная маленькая фея во всем мире.
Я восхищаюсь ею, как восхищается и мой друг.
Если бы меня не заподозрили в том, что я хочу умалить достоинства ее суженого, – а это не понравилось бы моему другу, – я мог бы добавить, что, по моему мнению, она себя губит и должна искать кого-нибудь получше, так как, честное слово, рождена быть леди!
Эти слова, сказанные медленно и раздельно, мисс Моучер слушала, склонив голову набок и возведя глаз к потолку, словно она все еще ждала, что оттуда последует ответ.
Когда Стирфорт замолк, она моментально оживилась и затрещала опять.
– О!
Так вот в чем дело! – воскликнула она, подстригая бачки Стирфорта ножницами, которые без устали порхали вокруг его головы. – Прекрасно!
Очень хорошо!
Прямо роман!
И он должен кончиться так: «И тут они зажили счастливо». Не правда ли?
Решительно как в игре в фанты!
Я люблю мою милочку на букву «Э» потому что она подобна Эльфу. Я ненавижу себя на букву «Э» потому что я эгоист и хочу ее похитить.
Я надеюсь покорить ее своей элегантностью и напоить любовным эликсиром! Разгадка: ее зовут Эмли!
Ха-ха-ха!
Правда, я болтушка, мистер Копперфилд?
Тут она хитро поглядела на меня, но, не дожидаясь ответа, перевела дыхание и продолжала:
– Ну, вот!
Если какой-нибудь повеса был когда-нибудь безупречно подстрижен и причесан, то это ты, Стирфорт!
Я знаю твою голову, как свою собственную.
Ты слышишь меня, дорогой мой?
Я твою голову знаю! – Тут она заглянула ему в лицо. – А теперь ты свободен, Джемми, как говорят в суде. Если мистер Копперфилд сядет на этот стул, я займись им.
– Что вы на это скажете, Маргаритка? – засмеялся Стирфорт, вставая со стула. – Хотите привести себя в порядок?
– Благодарю вас, мисс Моучер, не сегодня.
– Не говорите так решительно, – сказала мисс Моучер, окидывая меня взглядом мастера своего дела. – Не подправить ли брови?
– Благодарю, в другой раз.
– Их надо вытянуть на четверть дюйма к вискам. Не пройдет и двух недель, как мы этого добьемся, – сказала мисс Моучер.
– Нет, благодарю вас.
Не сейчас.
– А как насчет хохолка?