Мы всегда это повторяем.
Мы всегда говорим: «Жди и надейся!»
И она будет ждать, Копперфилд, хоть до шестидесяти лет, будет ждать сколько угодно… ради меня.
Трэдлс встал и с торжествующей улыбкой положил руку на белую скатерть, которую я заметил раньше.
– И все-таки это отнюдь не значит, что мы не начали готовиться к семейной жизни.
О нет! Мы уже начали.
Мы будем готовиться постепенно, но начало уже положено.
Вы видите, здесь, – он бережно и с большой гордостью приподнял скатерть, – находятся два предмета обстановки, которые, так сказать, кладут начало… Вот этот горшок для цветов с подставкой купила она.
Его можно поставить у окна в гостиной, – тут он отступил назад и с восхищением обозрел покупку, – в горшке будет какое-нибудь растение. Вот как!
А этот круглый столик с мраморной доской (два фута десять дюймов в окружности) купил я.
Скажем, вам понадобится положить книгу или кто-нибудь придет повидать вас или вашу жену, и надо будет, знаете ли, угостить его чашкой чаю – пожалуйста, к вашим услугам!
Это прелестная вещь и крепкая, как скала.
Я горячо похвалил оба приобретения, после чего Трэдлс столь же бережно снова накрыл их скатертью.
– Пусть это еще не так много, но все-таки уже кое-что, – продолжал Трэдлс. – Столовое белье, наволочки и всякие прочие вещи – вот что особенно меня обескураживает, Копперфилд.
И еще кухонная посуда, ящики для свечей, рашперы и прочее. Все это, знаете ли, дорого стоит.
Но «жди и надейся»!
А какая она милая, если бы вы знали!
– Я в этом уверен, – сказал я.
– Чтобы покончить с этими прозаическими личными делами, скажу только одно: покуда я делаю, что могу, – продолжал Трэдлс, снова усаживаясь на стул. – Много я не зарабатываю, но и расходы у меня невелики.
Столуюсь я с жильцами нижнего этажа, это славные люди.
Мистер и миссис Микобер немало повидали в жизни и составляют мне прекрасную компанию.
– Милый Трэдлс, о ком вы говорите? – вскричал я.
Трэдлс посмотрел на меня так, словно он в свою очередь не понимал, о чем говорю я.
– Мистер и миссис Микобер! – повторил я. – Да ведь я очень хорошо их знаю!
Как раз в этот момент послышался двойной стук во входную дверь внизу, хорошо знакомый мне со времен Уиндзор-Тэррес, – никто, кроме мистера Микобера, не мог так стучать в эту дверь. Тут все мои сомнения рассеялись, и я окончательно уверился в том, что речь идет о старых моих друзьях.
Я попросил Трэдлса позвать наверх хозяина квартиры.
Трэдлс, перегнувшись через перила, окликнул его, и вот мистер Микобер, ни чуточку не изменившийся, – такие же узкие панталоны, та же трость, такой же воротник сорочки и монокль, – вошел в комнату, столь же элегантный и моложавый, как и раньше.
– Прошу прощения, мистер Трэдлс! – сказал мистер Микобер, перестав мурлыкать песенку, и в голосе его послышались знакомые переливы. – Я понятия не имел, что в вашем святилище находится особа, чуждая сему дому.
Мистер Микобер слегка поклонился мне и подтянул воротничок сорочки.
– Как поживаете, мистер Микобер? – сказал я.
– Вы очень любезны, сэр.
Я нахожусь in status quo [В прежнем состоянии (лат.)].
– А миссис Микобер? – продолжал я.
– Слава богу, сэр, она также находится in status quo.
– А дети, мистер Микобер?
– Я рад сообщить, сэр, что они также пребывают в добром здравии.
На всем протяжении этой беседы мистер Микобер стоял лицом к лицу со мной, но меня не узнавал.
Уловив мою улыбку, он стал пристально в меня вглядываться, затем отступил на шаг, воскликнул:
«Возможно ли!
Ужели я снова имею удовольствие видеть Копперфилда?!», схватил меня за обе руки и потряс изо всех сил.
– О небеса, мистер Трэдлс! Узнать, что вы знакомы с другом моей юности, товарищем прошедших лет! – воскликнул мистер Микобер. – Дорогая моя! – крикнул он миссис Микобер уже с площадки, а Трэдлс, конечно, пришел в недоумение, услыхав, как он меня отрекомендовал. – Дорогая моя!
Здесь, в комнате мистера Трэдлса, находится джентльмен, которого он хочет вам представить, любовь моя!
В тот же момент мистер Микобер снова появился в комнате и снова приветствовал меня рукопожатием.
– А как поживает, Копперфилд, наш добрый друг доктор и все наши друзья в Кентербери? – спросил он.
– До меня доходят добрые вести о них.
– Чрезвычайно рад это слышать.
В последний раз мы встречались с вами в Кентербери, говоря фигурально, под сенью церковного сооружения, которое обессмертил Чосер, под сенью этого древнего пристанища пилигримов, стекавшихся из самых дальних мест, одним словом – мы встретились поблизости от собора.
Я это подтвердил.
Мистер Микобер продолжал разглагольствовать, но по его физиономии я заключил, что он прислушивается к звукам, доносящимся из соседней комнаты, где миссис Микобер, по-видимому, мыла руки и возилась с ящиками комода, которые туго выдвигались и задвигались.
– В настоящее время, Копперфилд, – продолжал мистер Микобер, искоса поглядывая на Трэдлса, – наше положение скромное и, я бы сказал, непритязательное, но вам хорошо известно, что в течение моей карьеры я преодолевал немало препятствий и неоднократно справлялся с затруднениями.