Сказал он мне это недель через шесть после кончины мистера Спенлоу.
Я все это время страшно терзался и даже подумывал о самоубийстве, когда мисс Мильс доносила мне, что попрежнему моя бедняжка Дора, когда ей напоминают обо мне, плачет и только повторяет:
«О бедный папочка!
О дорогой папочка!»
Мисс Мильс также сообщила мне, что у Доры не было других родственников, кроме двух старых дев, сестер мистера Спенлоу. Жили эти тетки в пригороде Путней, и в течение многих лет у них с братом бывали только случайные встречи.
По словам мисс Мильс, ссоры между ними, в сущности, не было; все вышло из-за того, что, когда крестили Дору, тетушек пригласили не на обед, как они ожидали, а только на чай. Тетушки обиделись и написали, что считают для обеих сторон лучше совсем не видеться, и с тех пор сестры жили своей жизнью, а брат — своей.
Теперь эти тетушки, покинув свое уединение, явились в Норвуд и предложили Доре жить с ними.
Дора бросилась им на шею и, рыдая, воскликнула:
— Да, да, тетушки, милые, возьмите нас всех с собой: Джулию Мильс, и меня, и Джипа!
И вот вскоре после похорон они переселились к тетушкам в Путней.
Каким образом находил я время бывать в Путнее — и сам хорошенько не знаю, но только я довольно-таки часто бродил вокруг дома тетушек.
Мисс Мильс, стремясь как можно добросовестнее выполнять обязанности, налагаемые дружбой, стала вести дневник. Иногда она заходила ко мне в «Докторскую общину» и читала его, а когда ей бывало некогда, оставляла мне свой дневник.
Как было мне дорого каждое слово этого дневника! Привожу несколько выдержек из него:
Понедельник.
Милая моя Д. все еще очень удручена.
Головная боль.
Я обратила ее внимание на то, как глянцовита шерсть Дж.
Д. погладила Дж.
Это по ассоциации пробудило в ней какие-то воспоминания — новый поток слез, а слезы не роса ли для сердца!
Д.
М.
Вторник.
Д. слаба и нервничает.
Как идет ей бледность! (То же можно сказать и о луне!
Д.
М.) Д., Д.
М. и Дж. катались в карете, чтобы подышать воздухом.
Дж., высунувшись из окна, так отчаянно лаял на рабочих, подметавших улицу, что заставил Д. улыбнуться. Из каких хрупких колец куется цепь жизни!
Д.
М.
Среда.
Д. сравнительно весела.
Я спела ей «Вечерний звон», как вещь, соответствующую ее настроению.
Но эта песня не только не подействовала благотворно на ее душу, а еще больше расстроила ее. Д. убежала в свою комнату и там рыдала.
Продекламировала ей стихи о юной газели, действия они не произвели.
Д.
М.
Четверг.
Д, несомненно лучше.
Она недурно спала.
На щечках появился легкий румянец.
Во время прогулки решилась упомянуть о Д. К.
— Д. страшно взволновалась.
«О, милая, дорогая Джулия, — закричала она, — какой была я скверной, непослушной дочерью!»
Я успокаивала, ласкала ее, набросала ей поэтический образ Д.
К. на краю могилы.
Это снова страшно взволновало Д.
«О, что мне делать? Что мне делать? — повторяла она.
— Увезите меня куда-нибудь!»
Д. очень перепугана, падает в обморок.