Он очень добродушно отнесся к своему провалу и напомнил мне, что всегда считал себя туповатым.
Время от времени он получает работу в той же газете, добывая сырой материал, который потом обрабатывается и приукрашивается людьми с более изобретательными мозгами.
Трэдльс вступил в корпорацию адвокатов, предварительно скопив с удивительным терпением и самоотверженностью еще одну сотню фунтов стерлингов для оплаты необходимых при этом расходов.
Немало горячего портвейна было выпито нами по такому счастливому случаю.
Я выступил и на другом поприще.
Однажды со страхом и трепетом взялся я за перо и тайком от всех написал маленькую вещицу.
Без подписи я послал ее в журнал. Напечатали.
Тут я увлекся этим делом, и у меня появилось довольно много, правда — небольших рассказов.
Оплачивается это недурно и регулярно.
И вообще мои денежные дела процветают. Когда я по пальцам левой руки подсчитываю свои доходы, то останавливаюсь на среднем суставе четвертого пальца, — триста пятьдесят фунтов стерлингов — вещь не шуточная.
Мы с бабушкой переехали с Букингамской улицы в хорошенький маленький коттедж по дороге в Хайгейт.
Бабушка, выгодно продавшая свой дом в Дувре, однако не собирается остаться здесь и намерена поселиться в еще меньшем коттедже рядом.
Что же это значит?
Неужели я женюсь?
Да!
Да, я скоро женюсь на Доре.
Мисс Лавиния и мисс Кларисса уже дали на это свое согласие. Как тут засуетились тетушки-канарейки!
Мисс Лавиния взяла на себя заботу о белье и платьях моей дорогой невесты. Она по целым дням вырезывает выкройки из коричневой бумаги и препирается с весьма почтенным молодым человеком с портняжными принадлежностями под мышкой.
Портниха, грудь которой всегда утыкана иголками, днюет и ночует в их доме, не расставаясь, кажется, с наперстком ни за едой, ни во сне.
Они положительно превращают мою любимую в манекен, то и дело посылая за ней для примерки.
Весь вечер мы не можем и пяти минут насладиться своим счастьем, без того чтобы в двери не постучала какая-нибудь назойливая особа женского пола со словами:
«Ах, мисс Дора, пожалуйста, поднимитесь наверх!»
Мисс Кларисса и бабушка рыщут по Лондону в поисках мебели для нас с Дорой. Выбрав подходящие, по их мнению, вещи, они предоставляют нам окончательное решение.
Уж лучше бы они все сами закупали, а то бывают такие случаи: Дора, вместо, того, чтобы купить кухонные принадлежности, предпочитает приобрести для Джипа китайский домик с колокольчиками на крыше.
Немало времени уходит потом на то, чтобы приучить, Джипа, к его новой резиденции. Каждый раз, когда он входит и выходит, колокольчики звенят, и песик дрожит от страха.
Пиготти приехала помочь нам и тотчас же принялась за работу.
Видимо ее специальностью было без конца чистить каждую вещь.
Она трет все что только можно тереть, пока оно не засияет как ее собственное милое лицо…
Время от времени я встречаю брата Пиготти, одиноко бродящего ночью по темным улицам. Он всматривается во встречные женские лица.
В такие часы я никогда не заговариваю с ним; слишком хорошо я знаю кого он ищет с таким серьезным видом и чего боится….
Почему у Трэдльса был такой торжественный вид, когда он сегодня заходил ко мне в «Докторскую общину», где я еще иногда бываю в свободное время?
— Да потому, что осуществляются грезы моей юности: я получаю разрешение на брак!
Как много значит этот маленький документ! Трэдльс смотрит на меня полувосхищенно, полупочтительно.
В этом документе рядом стоят, как и в былых моих радостных мечтах, имена Давида Копперфильда и Доры Спенлоу. Вверху штамп учреждения, гербовые марки, без которых человеку нельзя сделать и шагу; в углу казенная печать; здесь же красуется чрезвычайно дешево стоившее нам благословение архиепископа кентерберийского.
Тем не менее все это кажется мне волнующим, счастливым, мимолетным сном… Я не могу поверить, что это вот-вот свершится, но вместе с тем и не могу также поверить, чтобы каждый встречный не догадывался о том, что послезавтра я женюсь.
В консистории меня знают и принимают от меня клятву в том, что я не женат, просто, по-домашнему, без формальностей и волокиты.
Трэдльс, хотя в этом и нет нужды, все же сопровождает меня.
— Надеюсь, мой дорогой, в следующий раз вы придете сюда уж ради самого себя, — говорю я Трэдльсу, — и надеюсь, это будет скоро.
— Благодарю вас, дорогой Копперфильд, за добрые пожелания.
Я также надеюсь на это.
Приятно знать, что моя невеста будет сколько угодно ждать меня и что она действительно чудеснейшая девушка.
— Когда вам, Трэдльс, надо встречать ее в конторе дилижансов?
— В семь часов, — отвечает он, глядя на свои плоские серебряные часы, те самые часы, из которых он вынул когда-то в школе колесико для игрушечной водяной мельницы.
— Кажется, почти в это же время приезжает и мисс Уикфильд, не правда ли, Копперфильд?
— Немного позже.
Она будет здесь в половине девятого.
— Уверяю вас, дорогой мой мальчик, — говорит Трэдльс, — ваше счастье радует меня почти так же, как если бы я сам женился.
А потом, я не знаю, как и благодарить вас за то, что вы оказали такую честь Софи, пригласив ее вместе с мисс Уикфильд в подружки невесты.
Чрезвычайно тронут этим.
Я слушаю его, пожимаю ему руку; мы говорим, гуляем, обедаем и так далее, но я не верю в реальность всего этого.