Торжествующий вид моей жены-детки от сознания, что она участвует в моей работе, ее восторг каждый раз, когда мне требовалось новое перо (а я частенько делал вид, что оно мне необходимо), навели меня на мысль, как еще можно ее порадовать.
И вот время от времени я стал притворяться, что мне очень нужно переписать одну-две страницы моей рукописи.
И тут Дора бывала наверху блаженства!
Как она готовилась к этому великому делу! Надевала кухонный передник с нагрудником для защиты от чернильных пятен, затрачивала уйму времени, без конца останавливаясь, чтобы посмеяться с Джипом, точно песик понимал все происходящее. Она была убеждена, что ее работа не может быть законченной, пока она не подпишет своего имени внизу. А с каким школьническим видом приносила она мне свою работу! И, когда я хвалил ее, как она обнимала меня. Все это — трогательные для меня воспоминания, как бы ни казались они другим наивны…
Скоро после этого она прибрала к рукам ключи, и они звякали на весь дом в корзиночке, висящей у ее пояса.
Я редко находил что-либо запертым, и ключи были лишь игрушкой для Джипа. Но Доре это доставляло удовольствие, и этого было достаточно для меня.
Она была совершенно удовлетворена этой видимостью хозяйничанья и была так весела, как будто мы с ней играли в кукольный дом.
Вот как мы жили.
Дора была почти так же нежна с бабушкой, как и со мной, и часто вспоминала то время, когда боялась ее, считая «старой ворчуньей».
Я никогда не видел, чтобы бабушка кому-нибудь так потворствовала, как Доре.
Она ухаживала за Джипом, хотя тот никогда не был благосклонен к ней. День за днем она слушала игру Доры на гитаре, совсем не будучи поклонницей музыки. Никогда не нападала на наших негодных служанок, хотя, наверное, соблазн был очень велик. Она проделывала пешком огромные концы, чтобы сделать Доре сюрприз и доставить ей какой-либо пустяк, о котором та мечтала. Придя к нам через сад и не застав Дору внизу, она всегда останавливалась у лестницы и весело кричала на весь дом:
— Где же Цветочек?
Глава 45 ПРЕДСКАЗАНИЕ БАБУШКИ ОТНОСИТЕЛЬНО МИСТЕРА ДИКА СБЫВАЕТСЯ
Прошло уже некоторое время с тех пор, как я перестал работать у доктора Стронга.
Но, живя по соседству, я часто с ним виделся, и все мы два-три раза были у него на обеде и чае.
Старый Полководец, теща, окончательно поселилась у доктора.
Она осталась совершенно тою же, что и была, и те же бессмертные бабочки порхали над ее чепцом.
Подобно многим другим матерям, которых я знал в своей жизни, миссис Марклегем любила разные удовольствия больше, чем ее дочь.
Она жаждала развлечений и, добиваясь их, делала вид (хитрый Старый Полководец!), что приносит себя в жертву своему ребенку.
Желание доктора, чтобы Анни развлекалась, было весьма наруку этой чудесной мамаше, и она превозносила до небес благоразумие своего зятя.
Я не сомневаюсь, что, сама этого не зная, она, конечно, растравляла душевную рану доктора.
Его страшила мысль, что он в тягость своей юной жене и между ними нет душевной близости. Теща усиливала в нем этот страх, усердно расхваливая его желание облегчить Анни бремя жизни.
— Дорогой друг, — как-то сказала она ему в моем присутствии, — вы несомненно понимаете, что для Анни было бы не очень весело постоянно сидеть здесь взаперти.
Доктор благодушно кивнул головой.
— Когда она будет в возрасте своей матери, — продолжала миссис Марклегем, играя веером, — дело будет иное!
Посадите меня в тюрьму в обществе милых людей с колодой карт — и я не буду стремиться выйти оттуда.
Но я — не Анни, и Анни — не ее мать.
— Конечно, конечно! — согласился доктор.
— Вы — лучший из людей! Нет, прошу вас (доктор сделал протестующее движение), я должна сказать вам в лицо, как всегда говорю у вас за спиной, что вы — лучший из людей, но вы не можете, не так ли, иметь те же стремления и вкусы, что Анни?
— Не могу, — грустно проговорил доктор.
— Понятно, не можете, — подхватил Старый Полководец.
— Возьмите, например, ваш словарь.
Какой полезный, какой необходимый труд!
Значение слов!
Но ведь нельзя же ожидать, чтобы словарь, да еще незаконченный, мог интересовать Анни, не правда ли?
Доктор кивнул головой.
— Вот почему я так одобряю, — сказала миссис Марклегем, кокетливо ударяя зятя веером по плечу, — вашу заботливость.
Это показывает, что вы не рассчитываете, как многие старики, найти старые головы на юных плечах.
Вы изучили характер Анни и поняли его.
Это, по-моему, восхитительно!
Под тяжестью этих комплиментов доктор Стронг, несмотря на свое спокойствие, болезненно морщился.
— Итак, мой дорогой доктор, вы можете распоряжаться мною во всякое время дня и года.
Поймите, что я целиком к вашим услугам.
Я готова ходить с Анни в оперу, на концерты, выставки, в любые места, и вы никогда не увидите меня уставшей.
Долг, мой дорогой доктор, превыше всего в мире!
И маменька не изменила своему слову.
Она была из тех людей, которые могут вынести множество развлечений, и она никогда не отступала перед ними.
Взяв газету (она ежедневно в течение двух часов читала ее через лорнет, сидя в самом мягком во всем доме кресле), она почти всегда находила в ней то или другое, что Анни, по ее мнению, охотно посмотрела бы.
Напрасно Анни протестовала, что она устала от всего этого.
Мать всегда возражала ей: