Он читал у окна, уставленного горшками с цветами.
Комната содержалась в частоте и порядке.
Мне сейчас же бросилось в глаза, что здесь, видимо, всегда все было готово для Эмилии и ее дядя никогда не выходил без мысли, что, может быть, приведет ее домой.
Мистер Пиготти не слышал моего стука и оглянулся только тогда, когда я положил ему руку на плечо.
— Мистер Дэви!
Благодарю вас, сэр!
Горячо благодарю за ваше посещение!
Добро пожаловать, сэр!
— Мистер Пиготти, — начал я, садясь на поданный им мне стул, — не хочу вас обнадеживать, но все-таки кое-что новое могу сообщить вам.
— Об Эмми?
Он нервно приложил руку ко рту и, побледневши, вопросительно взглянул на меня.
— Из того, что я узнал, не видно, где она, но одно несомненно — она уже не с ним.
Продолжая пристально смотреть на меня, он опустился на стул и с глубоким вниманием стал слушать мой рассказ.
Никогда не забуду достоинства и даже, можно сказать, красоты его степенного, серьезного лица, когда он, отведя от меня глаза, опустил их в землю и склонил голову на руку.
Все время, пока я говорил, он ни разу не прервал меня.
Казалось, в моем рассказе он следил только за образом своей племянницы, а все остальное для него не существовало.
Когда я кончил, он закрыл лицо руками и продолжал молчать, а я в это время смотрел в окно и разглядывал цветы.
— Что вы думаете насчет этого, мистер Дэви? — наконец проговорил он.
— Мне кажется, она жива, — ответил я.
— Не знаю.
Быть может, удар был слишком силен, неожидан, и она в отчаянии… А это голубое море, о котором она так часто любила говорить… Неужели она не переставала думать о нем только потому, что ему суждено было стать ее могилой?
Он это сказал задумчиво, сдавленным, как бы испуганным голосом, прохаживаясь по комнате.
— Но все-таки, — прибавил он, — я чувствую, мистер Дэви, что она жива. Что-то и на яву и во сне говорит мне, что я найду ее. Эта мысль всегда поддерживала и укрепляла меня, и я не хочу думать, что она была обманчива.
Нет, Эмми жива!
Он энергично оперся о стол, и его загорелое лицо дышало смелостью и решимостью.
— Моя племянница Эмми жива, сэр, — сказал он уверенным тоном.
— Не могу объяснить, откуда и как мне это известно, но что-то говорит мне, что она жива!
Когда он произносил эти слова, он казался человеком, вдохновленным свыше.
Я обождал еще несколько мгновений, чтобы дать ему время успокоиться, а затем решил поделиться с ним пришедшей мне вчера в голову мыслью о мерах предосторожности, которые было бы благоразумно принять на всякий случай.
— Дорогой мой друг… — начал я.
— Благодарю вас, сэр, благодарю! — воскликнул старик, схватив мою руку обеими руками.
— … если она явится в Лондон, — продолжал я, — что очень вероятно, так как где можно лучше скрыться, как не в этом огромном городе… а что ей остается делать, как не затеряться и скрыть свои следы, раз она не захочет вернуться домой?
— А этого она не захочет, — проговорил старик, печально качая головой, — Она, быть может, и вернулась бы, если б сама ушла от него, но при таких обстоятельствах ни за что не захочет этого сделать.
— Так вот, если она здесь появится, — повторил я, — то никто на свете не сможет ее скорее разыскать, чем одна особа.
Помните ли вы… но будьте тверды и думайте только о том, какая перед вами важная цель… Помните Марту?
— Нашу землячку?
Я увидел по его лицу, что он не забыл ее.
— А известно ли вам, что она в Лондоне? — спросил я.
— Я встречал ее здесь на улицах, — ответил мистер Пиготти дрожащим голосом.
— Но вы не знаете, — продолжал я, — что задолго до своего бегства Эмилия при помощи Хэма облагодетельствовала ее.
Не знаете вы также и того, что когда мы с вами, помните. здесь встретились и беседовали в трактире, она подслушивала нас у дверей.
— Да что вы, мистер Дэви!
В ту самую ночь, когда шел такой сильный снег?
— Да, именно в ту ночь.
С тех пор я ни разу не видел ее.
Расставшись тогда с вами, я вернулся, чтобы поговорить с нею, но ее уже не было.
Мне в тот вечер не хотелось говорить с вами о ней, да и теперь неохота, но думаю, что она может помочь нам в розысках и с ней следует повидаться.
Вы меня поняли?
— Понял, сэр! Слишком хорошо понял, — ответил старик.
Тут мы невольно понизили голос и почти шопотом продолжали наш разговор.