— Вы говорите, мистер Пиготти, что встречали ее?
Думаете ли вы, что сможете разыскать ее?
Мне лично в этом деле мог бы помочь только случай.
— Мне кажется, мистер Дэви, что я знаю, где ее нужно искать.
— Так не попробовать ли нам вместе сейчас же поискать ее? — предложил я. — Уже стемнело.
Он согласился и немедленно стол собираться.
Делая вид, будто я не обращаю внимания на его приготовления, я прекрасно заметил, как тщательно убрал он свою маленькою комнатку, наконец вынул из комода одно из платьев Эмилии (я даже, помнится, видел это платье на ней), еще какие-то ее вещи, шляпку и все это положил на стул.
Ни старик, ни я не заикнулись о сделанных приготовлениях.
Несомненно, что много ночей ждали ее здесь эти вещи.
— Было время, мистер Дэви, — сказал он мне, спускаясь по лестнице, — когда я смотрел на эту Марту, как на грязь под ногами моей Эмми.
Да простит меня господь за это! Теперь — совсем другое…
Дорогой я спросил его о Хэме, отчасти, чтобы поддержать разговор, а отчасти потому, что интересовался, как живется его племяннику.
Мистер Пиготти почти в тех же выражениях, как при первом нашем свидании, рассказал мне, что Хэм все также изо дня в день влачит свою жизнь, ни в грош ее не ставя, но никогда ни на кого не ропщет и пользуется общей любовью.
Я спросил его, не знает ли он, как относится Хэм к виновнику всех их несчастий.
Можно ли опасаться чего-нибудь в этом отношении?
Как бы, например, по его мнению, поступил Хэм, если бы они встретились?
— Не знаю, сэр, — ответил он, — я сам не раз думал об этом, но не могу тут разобраться. Да это и неважно.
Я напомнил ему то утро после ее побега, когда мы все трое были на берегу.
— Вы не забыли, — сказал я, — как странно Хэм смотрел тогда на море и сквозь зубы сказал: «Там конец»?
— Ну, конечно, помню.
— Как вы думаете, что хотел он этим сказать? — опять спросил я.
— Я, мистер Дэви, много раз задавал себе этот вопрос, да так и не нашел на него ответа.
И вот удивительно, что как ни мил он со мной, а я, представьте, никак не могу заговорить с ним об этом.
Такие думы, как его, мистер Дэви, не лежат, так сказать, на поверхности воды, а запрятаны глубоко на дне, и там мне никак их не разглядеть.
— Вы правы, — заметил я, — но подчас это меня беспокоит.
— И меня, признаться, тоже, мистер Дэви, и даже больше, чем его теперешняя страсть рисковать своей жизнью.
Не знаю уж, способен ли племянник отомстить обидчику, но хочу надеяться, что они никогда в жизни не встретятся.
Мы вошли в Сити.
Разговор наш прервался. Мистер Пиготти шел рядом со мной, очевидно погруженный в мысли о единственной цели своей жизни. С этими своими мыслями он мог чувствовать себя в полном одиночестве и среди самой шумной толпы.
Мы уже подходили к Блекфрайерскому мосту, когда мистер Пиготти вдруг повернулся ко мне и указал на одинокую женскую фигуру, быстро двигающуюся по другой стороне улицы.
Я тотчас же узнал в ней ту, которую мы искали.
Мы перешли через улицу и стали нагонять ее, когда мне пришла мысль, что будет лучше поговорить с нею в более уединенном месте, вдали от толпы.
Я сейчас же посоветовал моему спутнику пока не заговаривать с нею, а только итти вслед за ней. Ко всему, еще у меня было смутное желание узнать, куда именно она направляется.
Мистер Пиготти согласился со мной, и мы пошли за Мартой, не теряя ее из виду, но все-таки стараясь держаться на некотором расстоянии, так как она частенько оглядывалась.
Один раз она остановилась, чтобы послушать музыку, и мы тоже остановились.
Долго шла она, и мы за ней.
По ее походке было видно, что она идет в определенное место.
Наконец она свернула в глухую, темную улицу, где не было ни шуму, ни толкотни.
— Теперь можно с ней поговорить, — сказал я, и, ускорив шаг, мы стали догонять ее.
Глава 47 МАРТА
Мы шли за Мартой по кривым, темным, грязным улицам, прячась по возможности в тени домов, но держась поближе к ней.
Я сначала думал, что она спешит в какой-то определенный дом, и даже смутно надеялся, что мы найдем там след той, которую разыскивали.
Но, когда я заметил впереди зеленоватую воду Темзы, я почувствовал, что девушка не пойдет дальше. Одинокая, печальная, она остановилась на мрачном и пустынном берегу, глядя на воду.
Там и сям в береговой тине лежали лодки и баржи, и это дало нам возможность незаметно подойти к Марте и стать в нескольких шагах от нее.
Я сделал мистеру Пиготти знак остаться в тени, а сам направился к ней.
Не без трепета сделал я это. Одна-одинешенька стояла она в тени железного, с арками, моста и смотрела на отсвет огней в бурных водах реки. Унылый вид этого места, то, что она так стремилась сюда, и ее поза — все это внушало мне невольный страх.
Она как будто говорила сама с собой.
Не отрывая глаз от воды, она сбросила с плеч свою шаль и нервно, точно в сомнамбулическом состоянии, закутывала ею руки.
Видя ее дикие движения (никогда не забуду этого!), я испугался, что она сейчас бросится в воду, и схватил ее за руку, назвав по имени.
Она вскрикнула и стала так вырываться, что едва ли я один удержал бы ее, если бы мне на помощь не пришли более сильные руки. Испуганно подняв глаза, она узнала мистера Пиготти и, рванувшись еще раз, свалилась на землю между нами.