Марта взяла меня под руку и повела в одну из темных улиц этого квартала, где когда-то в особняках жили богатые семьи, а теперь эти дома сдавались по комнатам беднякам.
Войдя в один из таких домов, Марта оставила мою руку и знаком указала следовать за ней по общей лестнице.
Дом был набит жильцами.
Когда мы шли по лестнице, то по сторонам открывались двери, и из них выглядывали любопытные, а другие проходили мимо нас, спускаясь по лестнице.
Еще подходя к дому, я заметил в окнах женщин и детей, смотревших на нас из-за цветочных горшков. Повидимому, мы привлекли к себе общее внимание.
Лестница была широкая, с массивными перилами из какого-то ценного темного дерева. На карнизах были изображены цветы и фрукты.
Все эти остатки былого величия пришли в ветхость и были очень грязны.
Время не пощадило и пола: местами роскошный паркет был заделан сосновыми досками, а местами был даже небезопасен.
Некоторые из окон, выходивших на лестницу, были или наполовину, или совсем забиты, в других же не уцелело почти ни одного стекла. Окна эти выходили на жалкий внутренний двор, служивший мусорной ямой для всего дома.
Мы стали подниматься на верхний этаж.
Раза два-три мне и полумраке показалось, что впереди мелькает фигура женщины.
Когда мы почти достигли верхней площадки, мы ясно увидели женщину. Она остановилась на мгновение у двери, затем повернула ручку двери и вошла.
— Что это значит? — прошептала Марта.
— Она вошла в мою комнату, а я ее совсем не знаю.
Я же знал ее.
К великому моему удивлению, это была Роза Дартль.
Едва успел я в нескольких словах объяснить Марте, что мне случалось раньше встречать эту особу, как из комнаты донесся ее голос, но разобрать слов было нельзя.
Изумленная Марта сделала мне знак, чтобы я молчал, и тихонько повела меня вверх по лестнице к маленькой боковой двери, которая, казалось, не запиралась. Она толкнула ее рукой и ввела меня в небольшой пустой чердак с покатой крытой, откуда была полуоткрыта дверь в ту комнату, которую Марта называла своей.
Тяжело дыша после подъема по лестнице, мы остановились здесь, и Марта слегка коснулась рукой моего рта.
С того места, где я стоял, видно было, что комната Марты довольно большая, что в ней стоит кровать, а на стенах висят простенькие картины с изображением кораблей; но ни мисс Дартль, ни особы, с которой она говорила, видеть я не мог; конечно, не могла видеть их и моя спутница, стоявшая позади меня.
Мертвая тишина царила некоторое время.
Марта продолжала закрывать мне рот одной рукой, а другую подняла, как бы прислушиваясь.
— Для меня не имеет значения, дома она или нет, — послышался высокомерный голос Розы Дартль.
— Я с ней незнакома.
Я пришла к вам.
— Ко мне? — повторил приятный голос.
Я весь задрожал — это был голос Эмилии.
— Да, — ответила мисс Дартль, — я пришла поглядеть на вас.
Как не стыдитесь вы самого лица своего, наделавшего столько зла?
Слыша беспощадную ненависть и холодную суровость, звучащие в ее голосе, чувствуя сдерживаемое ею бешенство, я так ясно представил себя эти сверкающие черные глаза, эту тощую фигуру, словно иссушенную страстью, представил себе этот белый рубец, пересекающий ее рот, трепещущий и вздрагивающий, когда она говорит:
— Да, я пришла поглядеть на каприз, на игрушку Джемса Стирфорта, на девушку, которая убежала с ним и покрыла себя позором среди своих земляков, пришла поглядеть на дерзкую, наглую, продувную подругу такого человека, как Джемс Стирфорт!
Мне хотелось знать, что собой представляет такая тварь!
Послышался шорох, как будто несчастная девушка, на которую сыпались эти обидные слова, порывалась убежать, а Роза преградила ей путь.
После короткой паузы мисс Дартль, топнув ногой, снова заговорила сквозь зубы;
— Ни с места! Не то я объявлю всему дому, всей улице, кто вы такая!
Не пытайтесь бежать от меня: я удержу вас за полосы и подниму против вас самые камни этого дома!
Испуганный шопот был всё, что я мог уловить.
Снова наступило молчание.
Я не знал, что мне делать.
Как ни жаждал я положить конец этому ужасному свиданию, но я чувствовал, что не имел права вмешиваться в такое дело, — помочь ей мог только мистер Пиготти.
«Когда же наконец он явится?» — с нетерпением думал я.
— Так вот наконец я увидела вас! — с презрительным смехом сказала Роза Дартль.
— Я, признаться, не ожидала, чтобы Джемса Стирфорта могли соблазнить притворная скромность и грустно опущенная головка.
— Ради бога, пощадите меня! — воскликнула Эмилия.
— Кто бы вы ни были, но вы знаете мою злосчастную историю и будете милосердны ко мне, если хотите, чтобы и вас когда-нибудь помиловал господь!
— Чтобы меня из-за вас помиловали! Да что может быть общего между мною и вами?
— Правда, я все это заслужила! — крикнула Эмилия. — Но это ужасно!
Дорогая, дорогая миледи, подумайте только, что я выстрадала, каким образом я пала так низко!
Ах, Марта, возвращайтесь скорей!..
Ах, как бы я хотела быть дома!..