В эту минуту Трэдльс, обменявшись с мистером Микобером каким-то условным знаком, выскользнул из комнаты, не замеченный никем, кроме меня.
— Вам нечего здесь ждать, Микобер! — сказал Уриа.
Мистер Микобер стоял выпрямившись у стены, положив руку на торчащую из-за его жилета канцелярскую линейку. Он пристально смотрел на одного из своих ближних, и этот ближний был его начальник.
— Чего же вы ждете, Микобер? — спросил Уриа.
— Разве вы не слышали, что здесь вам нечего делать?
— Да, слышал, — ответил, не двигаясь с места, мистер Микобер.
— Так почему же вы продолжаете здесь оставаться?
— Почему?.. Да потому, что я так хочу! — выпалил мистер Микобер.
Уриа страшно побледнел, красными остались одни его веки.
Он внимательно посмотрел на мистера Микобера, причем физиономия его вся подергивалась.
— Вы беспутный малый — это всем известно, — проговорил Уриа с деланной улыбкой. — Боюсь как бы вы не принудили меня избавиться от вас.
Ступайте, я после поговорю с вами!
— Если на свете есть подлец, — с бешенством, совершенно выходя из себя, закричал мистер Микобер, — с которым я уже слишком много вел разговоров, так имя этого подлеца Гипп!!!
Уриа отшатнулся, словно его ударили или ранили.
Затем посмотрев на нас всех с самым злым и мрачным выражением лица, на какое только был способен, он промолвил более тихим голосом:
— Ого, это пахнет заговором!
Так это вы сговорились здесь встретиться?
А вы, Копперфильд, значит, стакнулись с моим конторщиком?
Ну, берегитесь!
Этим вы ничего не выиграете.
Мы с вами хорошо понимаем друг друга.
Любви между нами никогда не было, с самого вашего появления здесь.
Вы, еще будучи мальчиком, задирали нос, а теперь вы с завистью смотрите на мое возвышение, ведь правда?
Бросьте ваши интриги! Я отвечу на них тем же!
Микобер! Вон отсюда!
Я сейчас поговорю с вами.
— Мистер Микобер, — сказал я, — взгляните, какая необыкновенная перемена произошла с этим малым, и не только в том, что он, против своего обыкновения, сказал правду. Видимо, он прижат к стене.
Воздайте же ему по заслугам!
— Ну и хороши же вы все! Нечего сказать! — опять заговорил Уриа тем же глухим голосом, вытирая со лба длинной костлявой рукой холодный пот. — Вы подкупили моего конторщика, одного из тех подонков общества, к которым принадлежали и вы сами, Копперфильд, пока вас не подобрали из жалости, и вы подкупили его, чтобы он очернил меня своей клеветой.
А вы, мисс Тротвуд, вы лучше прекратив все это, или я прикончу вашего муженька крепче, чем вам это придется по вкусу.
Недаром, старая барыня, я ознакомился как специалист с вашим делом!
А вы, мисс Уикфильд, если сколько-нибудь любите вашего отца, смотрите, не связывайтесь с этой шайкой!
Только сделайте это — и я погублю его!
Ну, а вообще не надо забывать, что кое-кого из вас я держу в своих руках.
И пусть они не раз прикинут это в уме, прежде чем я примусь за них.
Особенно же хорошенько подумайте вы, Микобер, если не хотите, чтобы я раздавил вас!
Советую вам, дурак вы этакий, пока еще есть время, удалиться подобру-поздорову… Где же матушка? — вдруг воскликнул он, с ужасом заметив, что в комнате нет Трэдльса, и тут же дернул за шнурок звонка.
— Нечего сказать, чудные дела происходят в собственном моем доме! — прибавил он.
— Миссис Гипп здесь, сэр! — сказал Трэдльс, входя в этот момент с достойной матерью достойного сына.
— Я взял на себя смелость сам представиться ей.
— Да кто вы такой, чтобы вам надо было представляться? — резко бросил Уриа.
— Скажите, что вам здесь нужно?
— Я имею честь быть поверенным и другом мистера Уикфильда, — ответил Трэдльс спокойным деловым тоном, — и у меня в кармане лежит доверенность, в силу которой я могу за него действовать во всех его делах.
— Старый осел, как видно, довел себя пьянством до слабоумия, — прошипел Уриа, — и эту доверенность у нею вы выманили, конечно, обманным путем.
— Обманным путем у него действительно кое-что выманили, я знаю, — спокойно ответил Трэдльс, — и вам это известно, мистер Гипп.
С вашего позволения, мы передадим этот случай на обсуждение мистеру Микоберу.
— Но Ури… — начала с беспокойством миссис Гипп.
— Держите язык за зубами, матушка, — перебил ее сынок. — Чем меньше болтать, том лучше.
— Но, Ури мой…
— Да замолчите ли вы, матушка, и дадите ли вы мне говорить?